Эмили Дикинсон, затворница из Амхерста, превратила свою добровольную изоляцию в лабораторию философских исканий. Её поэзия, словно микроскоп, приближает к бесконечно малому, чтобы рассмотреть в нём бесконечно великое. В строках, прерывистых тире и лаконичных метафорах скрывается, как мне видится, вызов условностям восприятия: что есть реальность, если даже капля росы способна отразить целую Вселенную?
Язык Дикинсон — это попытка ухватить невыразимое. Короткие строки, обрывочные мысли, умолчания, они — словно признание в ограниченности слов.
Возможно, часто они скрывают огрехи перевода. Но, как мне кажется, именно в этих пробелах рождается смысл. Дикинсон молчание превращает в поэзию, где тишина становится пространством для диалога с вечностью.
Её Стихи рождались на границе между видимым и незримым. Смерть у Дикинсон — не финал, а «вежливый возница», ведущий в неизведанное. Это не отрицание конца, но переосмысление его как порога, за которым таится иная форма существования. Такое отношение перекликается с принятием неизбежного, но лишено отчаяния. Вместо этого — почти буддийское спокойствие, где уход становится частью вечного цикла, подобно смене времён года.
Сегодня день памяти самого тихого из Поэтов Америки.
Прошло почти 150 лет, а её стихи продолжают напоминать: иногда, чтобы понять Мир, иногда достаточно выглянуть из окна собственной комнаты. И посмотреть в Небо, где в звенящей вышине сливаются голоса Поэта и вечности.
Глаза, чтоб еще посмотреть им,
Открою на миг: а вдруг меня смерть
Одарит чем-нибудь третьим,
Печальным, словно вторая жизнь.
Разлука — одна награда,
Что мы хотим получить от небес,
И все, что нам надо от ада.
***
Печаль — это мышь,
Что скребется в груди — ныряя
В свою чуткую тишь —
И в поисках быстро шныряя.
Печаль — пугливый воришка —
Торчком его уши — чтоб слушать
Огромную Ночь,
Что сметет его тельце — прочь.
Печаль — это шулер — дерзок в игре —
Добавит в пуле — спишет в горе —
Передернет — один — или три — смотри —
Печаль — это скряга, хранящий свой клад — внутри.
Печаль хороша, когда не говорит —
На площади жги ее — пусть горит —
Ее пепел — развей по свету —
Печаль хороша — если молчит —
Пусть ее мчит — ветер.
***
Не веришь мне, мой странный друг!
Поверь! Ведь даже Бог
Крупицей от такой любви
Вполне быть счастлив мог.
Лишь всю себя тебе отдать,
Всегда тебе служить —
Скажи, что я еще могу
К твоим ногам сложить!
То не душа моя — она
Была твоей всегда;
Я уступила весь свой прах, —
Каких еще наград
Не получил ты от меня,
Какой еще судьбой
Гордиться деве, кроме как
На неких дальних небесах
Смиренно жить с тобой!
Проверь меня, сожни меня,
Просей от лба до пят,
И все сомнения твои
В моем огне сгорят.
Развей всю нежность, все тепло,
Всю легкость моих нег,
И ты получишь ледяной
И вечно чистый снег.
***
Кто не нашел небес внизу,
Тот не найдет и выше,
Снимает ангел надо мной
Жилье под самой крышей.
Эмили Дикинсон