Ведь это можно. Поняв, что мир невозможно изменить, создать свой. Выбрать свою меру вещей: не мили или страны, а трепет крыльев бабочек за окном. Не годы правления, а момент, когда луч света ложится на пол под определённым углом. Просто сузить пространство до размеров подоконника, чтобы бесконечность стала яснее.
Она разговаривала с обычным — с пчелой, деревом, камешком, клубком ниток — как с равными. Находила в этом больше правды, чем в газетных столбцах. Её стихи — это не описания, а проживание. Прожить утро. Прожить расставание. Прожить приближение грозы. Положить это на бумагу сжатыми, обрывистыми строчками.
И поэтому, кажется мне, её дом не был тюрьмой. Это был её космический корабль, обсерватория. Узкое окно — идеальный объектив для изучения света, смены времён года, движения теней. Из него она вывела целую физику души. В её мире всё преображалось: смерть становилась соседкой, надежда — «перышком», Душа — «шире, чем небеса».
И мы до сих пор стучимся в ту приоткрытую дверь её комнаты. Не за биографией, а за этим способом зрения. За разрешением внимательнее смотреть на рассвет, на росинку на паутине, на собственное смятение — и видеть в этом законы вселенского масштаба.
Она до сих пор показывает нам, что величие не в масштабах аудитории, а в глубине взгляда. Что можно ничего не покорять, но при этом завоевать целые миры — тихо, строчка за строчкой, на клочках бумаги, запертых в ящик комода.
С днём рождения, капитан комнаты-корабля. Ваше плавание продолжается.
Без всякого порядка,
Или плана, или видимости смысла —
Растущих вместе.
Солнце — их по утрам приветствует —
Да ветер —
Других соседей — кроме Бога —
Ближе нету.
Их угол им дает — приют —
Они — ему — внимание прохожих —
К тени или — если это дети — к белке —
Дают.
Какое им в Великом Замысле Природы
Досталось место?
Они — в безжалостной отставке — или впереди —
Нам это неизвестно.
***
Безумство — разум высших сфер
для видящего ока,
а в здравом смысле — тьма химер.
Но здравых слишком много,
и, как всегда, их большинство
диктует нам закон.
Не спорь — сойдешь за своего,
но только возопи —
сочтут опасным существом,
чье место — на цепи.
***
Шепни, что осенью придешь —
И лето я смахну,
Как надоевшего шмеля,
Прилипшего к окну.
А если год придется ждать —
Чтобы ускорить счет —
Смотаю месяцы в клубки
И суну их в комод.
И если впереди — века,
Я буду ждать — пускай
Плывут века, как облака
В заокеанский рай —
И если встреча суждена
Не здесь — в ином миру,
Я жизнь сдеру — как шелуху —
И вечность изберу —
Но мне — увы — неведом срок —
И день в тумане скрыт —
И ожиданье — как оса
Голодная — язвит.
***
Как мало у Травы забот —
Любой бы благом счел
За лётом Бабочек следить —
Внимать гуденью Пчел —
И целый день качаться в такт
Порывам Ветерка —
И на коленях Солнца луч
Покачивать слегка —
Потом нанизывать всю ночь,
Как Жемчуга, Росу —
Чтобы затмить к началу дня
Любых Принцесс красу —
И даже умирая в срок —
Ей данный, как и нам, —
Как пряности, благоухать —
Как благовонный нард —
Потом на Сеновале спать —
И Лето вспоминать.
Как мало у Травы забот —
Хочу я Сеном стать.