Доброе утро.
Сегодня Всемирный день архитектуры. И давайте поговорим не про даты и не про профессиональный праздник, а про тот камень, который мы топчем каждый день.
Мы живем в городе, который сам является гигантским архитектурным манифестом. Петербург — это невероятно красивая рама, в которую вставлена наша жизнь. Я еду по центру, смотрю на окна , на этот классицизм, на модерн Петроградки, и понимаю: архитектура, наверное, единственное искусство, от которого нельзя уйти. Картину можно не смотреть, музыку — не слушать. А от стен не спрячешься.
В нашем городе архитектура это еще и диалог с водой и небом. Мы живем на болоте, на тонкой пленке земли, где дома — отчасти попытка закрепить хоть что-то в этом зыбком мире. Каждый раз, когда я иду по набережной, я думаю о том, сколько людей вложили свою силу и энергию в эти камни. Они хотели вечности. А получилось просто красиво.
Избитая фраза Шеллинга про то, что архитектура — это застывшая музыка… А может, это застывшее время? Это наши мысли, которые мы оставили в бетоне и кирпиче, чтобы те, кто придет после нас, могли их прочитать руками.
Сегодня я просто смотрю на свой город и благодарю тех, кто когда-то нарисовал эти линии. За то, что у моего времени есть такие красивые стены.
Шагаю ли, солнцем обласкан,
Бреду ли сквозь дождь моросящий,
В дома стороны Петроградской
Я всматриваюсь все чаще —
В бесхитростную эклектичность,
В нарушенную монотонность,
В уютную асимметричность,
В тревожную незавершенность,
На стенах — звериные морды,
Русалки с улыбкой усталой, —
Как накипь на стенках реторты,
Где варево века вскипало.
Вглядеться в изогнутость линий,
В растительно — зыбкий орнамент —
Поля стилизованных линий
Качнутся, заходят волнами.
И дух перехватит, и тело
Подернется кожей гусиной, —
Былое к тебе долетело
Щемящим ознобом Цусимы…
2.
Не перед своим ли закатом
Я новое нечто приметил
В загадочно — витиеватом
Модерне начала столетья?
Он был в свое время осмеян,
Строительной классике вызов
Но вьются невинные змеи
У плавно — капризных карнизов.
И прячутся грустные дамы
В своих травянистых прическах —
На лицах блокадные шрамы
Залечены серой известкой.
О зодчество! Память о тех, кто
Могильной взошел муравою…
Что снилось тебе, архитектор,
Пред первой войной мировою?
Твои потаенные мысли
Наяды твои и дриады,
Как ветром гонимые листья,
Летят, облепляют фасады.
Я, словно в прозрении неком,
Шагаю, дивлюсь, наблюдаю —
И в детство двадцатого века,
Как в море впадаю, впадаю…
Вадим Шефнер