20.09

Добрый вечер, друзья.

Провожаем лето. А мне вспомнилась одна старая песня с удивительной судьбой. Её корни — в дореволюционной России, в стенах Николаевского кавалерийского училища. Это была строевая песенка юнкеров, которые выезжали в летние лагеря. Она родилась не для салонов, а для марша, для компании, для короткого лета, когда ещё можно было успеть и поучиться, и приударить за дачницами.

К моменту, когда Булгаков писал «Белую гвардию», оригинал уже почти исчез. Писатель вставил в роман лишь обрывки, которые помнил с молодости. А когда в семьдесят шестом Владимир Басов снимал «Дни Турбиных», этих фрагментов оказалось мало. Композитор Вениамин Баснер и поэт Михаил Матусовский буквально воскресили песню, восстановив её по булгаковским намёкам. Так полузабытый юнкерский марш получил вторую жизнь — уже как символ уходящего мира.

И здесь, наверное, главный парадокс. То, что начиналось как шутка юнкеров, в фильме зазвучало элегией. Когда герои поют эту песню за столом, они творят магию: пытаются вернуть время вспять. В этом перекличка уже с современной «Обителью» Захара Прилепина. Там герои тоже поют, но уже в лагере, среди Соловецких лесов и голода. Их песни не попытка вернуть прошлое, а попытка не потерять себя в настоящем. У Турбиных дом ещё держится, а в «Обители» его уже нет. Но и там, и там песня становится, говоря высоким слогом, последним приютом для души. Только у одних она звучит как прощание с детством, а у других — как прощание с жизнью.

А мы прощаемся с летом. Вот и две трети сентября помчалась.