Доброе утро, друзья.
В календаре самопровозглашённых праздников вновь значится день любви к себе. Интернет заполняют ритуалы со свечами, сердечками и позами лотоса, призывы прощать собственные несовершенства и светиться изнутри. Однако, сдается мне, за этим ритуальным блеском часто теряется простота.
Принято думать, что забота о себе — это неизменная нежность и тихие похвалы. Но, возможно, подлинное отношение заключается в умении разрешить себе быть просто существующим, даже когда внутренний голос не поёт дифирамбы, а лишь молча скрипит зубами в ответ на усталость.
А может, истинная любовь к себе строится не на пафосных признаниях, а на трезвой честности. Это согласие оставаться с собой вне зависимости от количества забытых дел, неровных краёв характера или случайных пробелов в таком правильном распорядке дня. В такие дни не нужны громкие обещания. Достаточно принять, что немытая посуда в раковине тоже часть этой жизни. И она может подождать.
Человек не обязан быть шедевром. Быть живым, со всеми неудобствами и странностями… Этого уже само по себе достаточно.
О, люди, я к вам обращаюсь, ко всем,
Узнайте, что был я несчастен и нем,
Но раз полюбил я возвышенность гор,
И все полюбил я и понял с тех пор.
Я понял, но сердцем,— о, нет, не умом,
Я знаю, что радостен царственный гром,
Что молния губит людей и зверей,
Но мир наш вдвойне обольстителен с ней.
Мне нравится все, что земля мне дала,
Все сложные ткани и блага и зла,
Всего я касался, всему я молюсь,
Ручьем я смеялся, но с морем сольюсь.
И снова под властью горячих лучей
С высот оборвется звенящий ручей.
Есть мудрость, но жизнь не распутал никто,
Всем мудрым, всем мертвым скажу я: «Не то!»
Есть что-то, что выше всех знаний и слов,
И я отвергаю слова мудрецов,
Я знаю и чувствую только одно,
Что пьяно оно, мировое вино.
Когда же упьюсь я вином мировым,
Умру и воскресну и буду живым,
И буду я с юными утренним вновь…
О, люди, я чувствую только любовь!
Константин Бальмонт