Добрый день, друзья.
Сегодня 26 августа. День рождения Кортасара. И меня тянет не к его лабиринтам и зеркалам, а к тому, что он прятал в ящике стола всю жизнь. К стихам, которые Поэт почти не публиковал.
Читая их, я каждый раз удивляюсь: неужели это тот же человек, который так лихо жонглировал временем и судьбами? В прозе он был уверенным фокусником. А в стихах… В стихах, неожиданно становился растерянным, сбивчивым, словно учился говорить заново. Строчки спотыкаются, обрываются на полуслове. Я думал сначала, сто это издержки перевода. Но потом понял. Он просто не пытался быть красивым. Мне кажется, Кортасар хотел удержать то, что ускользает: взгляд, мгновение, чужое дыхание. И это не всегда получалось. И оттого особенно трогательно.
Быть может, он просто уставал от своего всемогущества. В романах он перекраивал реальность, а в стихах позволял ей быть выше него. Он не решал загадки — он просто стоял перед ними, раскрыв рот.
В этом для меня и есть главный подарок его поэзии. Она не учит и не завораживает. Она показывает, как великий маг снимает маску и оказывается таким же неуклюжим, как мы. И за эту уязвимость ему отдельное спасибо. За то, что не побоялся быть несовершенным. А это так сложно…
в своей руке,
выпил бутылочку “божоле”, чтобы заглянуть в колодец,
где неуклюже пляшет медведица-луна,
и вот – вернулся домой,
и в золотистом полумраке снимаю с себя, словно пиджак,
кожу
и слишком хорошо знаю, как одинок буду
посреди этого – самого многолюдного в мире – города.
Ты простишь меня за эти хныканья,
когда узнаешь: здесь холодно, капли дождя падают
в чашку с кофе
и сырость на заплесневелых лапках расползается повсюду.
Простишь меня, тем более что знаешь:
я думаю о тебе – постоянно, я – словно заведённая
игрушка,
словно озноб лихорадки
или юродивый, что гладит пойманную голубку
и ощущает, как нежно сплетаются пальцы и перья.
Я верю: ты ощущаешь,
что я ощущаю твоё присутствие,
ты сорвала, наверное, тот же самый цветок, что и я,
и сейчас ты вернулась домой,
да, это так,
и мы уже не одиноки,
мы уже –
единая пушинка, единый лепесток.
Хулио Кортасар