Добрый вечер, друзья.
Начну торжественно.
Сегодня международный день скорби по бумажному великолепию.
Представьте: вы всю жизнь значились кем-то важным. Вас рисовали в атласах. Учили ваше имя наизусть в школе, посвящали вам мнемонические фразы. А потом пришли взрослые дяди с калькуляторами и решили: «Маловато будет. Орбита не та. Снимаем звание».
Бедный Плутон. Двадцать лет назад его вычеркнули из списка планет. А он даже не изменился в этот день. Так же вертится в своей ледяной темноте, притягивая свой Харон. Просто где-то в кабинетах Земли щелкнула печать, и он стал «транснептуновым объектом». Бюрократия во Вселенной.
А может, в этом есть своя фишка. Мы так привыкли верить в ярлыки: планета — значит, заслуживает внимания. Карлик — уже не то. Но Плутону не интересно . Он был холодным камнем до нас и останется после. Это мы разжаловали его в своем воображении, а он продолжает делать свой оборот в 248 лет вокруг Солнца, как ни в чем не бывало. Длинный год…
Может, и нашу Землю кто-то вычеркнул из какого-то альфацентавринского каталога. Но так ли это важно? В конце концов, быть собой, даже если тебя вычеркнули из списка — это ли не высший пилотаж?
Глядят с восхищеньем, в небесный простор, существа,
Их манит звезда, чье явленье для них — бестелесно,
Звезда, на которой сквозь Небо мерцает трава.
На алых планетах, на белых, и ласково-синих,
Где светят кораллом, горят бирюзою поля,
Влюбленные смотрят на остров в небесных пустынях,
В их снах изумрудно, те сны навевает — Земля.
Константин Бальмонт