Доброе утро.
Она приходит, когда в мире всё затихает. Не стучится в дверь. Скользит сквозь щели рассвета, как серебряный дым, что оседает на ресницах уснувшего поэта. Ты не найдёшь её в чернилах или меж строк. Она прячется в трепете пальцев, замерших над пустым листом, в щемящей тишине перед первым аккордом.
Муза — это не голос. Это молчание Неба, которое вдруг заговорило тобой. Ты ловишь её улыбку краешком души, будто светлячка в кулаке: попробуй только крепко удержать — и он погаснет, оставив лишь след фосфора на коже. Ведь творчество — это танец с тенью. Ты кружишься в полумраке, а твоя Муза то растворяется в движении, то касается плечом, дразня намёком на мелодию, на запах давно забытого лета. Муза не носит нимба. У неё спутанные волосы, босые ноги, испачканные землёй снов, и мокрые руки, пахнущие морем и закатом. Она смеётся, когда ты ищешь её в храмах, а сама прячется в трещине разбитой чашки, в скрипе половицы, в ритме дождя по жестяной крыше.
Ты зовешь её, не получая ответа. Поднимаешь глаза к Небу, но видишь только пелену облаков и редкие звезды. А она приходит, когда ты уже не ждёшь. В сумерках между отчаянием и любовью. И тогда перо, кисть, клавиши становятся мостами через пропасть. Не ты создаёшь — ты становишься проводником, сосудом, через который Вселенная шепчет свои тайны на языке метафор. Когда Небо касается тебя своим крылом.
Но не ищи её имени. Муза — это свет без тени, пауза в сердцебиении мира. Она уйдёт, оставив на столе осколок заката и дрожащие строки, похожие на кардиограмму Мира. До следующего раза. До нового ветра.
С Днем музы и вдохновения, друзья.
Она приходит, когда в мире всё затихает. Не стучится в дверь. Скользит сквозь щели рассвета, как серебряный дым, что оседает на ресницах уснувшего поэта. Ты не найдёшь её в чернилах или меж строк. Она прячется в трепете пальцев, замерших над пустым листом, в щемящей тишине перед первым аккордом.
Муза — это не голос. Это молчание Неба, которое вдруг заговорило тобой. Ты ловишь её улыбку краешком души, будто светлячка в кулаке: попробуй только крепко удержать — и он погаснет, оставив лишь след фосфора на коже. Ведь творчество — это танец с тенью. Ты кружишься в полумраке, а твоя Муза то растворяется в движении, то касается плечом, дразня намёком на мелодию, на запах давно забытого лета. Муза не носит нимба. У неё спутанные волосы, босые ноги, испачканные землёй снов, и мокрые руки, пахнущие морем и закатом. Она смеётся, когда ты ищешь её в храмах, а сама прячется в трещине разбитой чашки, в скрипе половицы, в ритме дождя по жестяной крыше.
Ты зовешь её, не получая ответа. Поднимаешь глаза к Небу, но видишь только пелену облаков и редкие звезды. А она приходит, когда ты уже не ждёшь. В сумерках между отчаянием и любовью. И тогда перо, кисть, клавиши становятся мостами через пропасть. Не ты создаёшь — ты становишься проводником, сосудом, через который Вселенная шепчет свои тайны на языке метафор. Когда Небо касается тебя своим крылом.
Но не ищи её имени. Муза — это свет без тени, пауза в сердцебиении мира. Она уйдёт, оставив на столе осколок заката и дрожащие строки, похожие на кардиограмму Мира. До следующего раза. До нового ветра.
С Днем музы и вдохновения, друзья.
Музе
Мало мне воздуха, мало мне хлеба,
Льды, как сорочку, сорвать бы мне с плеч,
В горло вобрать бы лучистое небо,
Между двумя океанами лечь,
Под ноги лечь у тебя на дороге
Звездной песчинкою в звездный песок,
Чтоб над тобою крылатые боги
Перелетали с цветка на цветок.
Ты бы могла появиться и раньше
И приоткрыть мне твою высоту,
Раньше могли бы твои великанши
Книгу твою развернуть на лету,
Раньше могла бы ты новое имя
Мне подобрать на своем языке,—
Вспыхнуть бы мне под стопами твоими
И навсегда затеряться в песке.
Арсений Тарковский
Мало мне воздуха, мало мне хлеба,
Льды, как сорочку, сорвать бы мне с плеч,
В горло вобрать бы лучистое небо,
Между двумя океанами лечь,
Под ноги лечь у тебя на дороге
Звездной песчинкою в звездный песок,
Чтоб над тобою крылатые боги
Перелетали с цветка на цветок.
Ты бы могла появиться и раньше
И приоткрыть мне твою высоту,
Раньше могли бы твои великанши
Книгу твою развернуть на лету,
Раньше могла бы ты новое имя
Мне подобрать на своем языке,—
Вспыхнуть бы мне под стопами твоими
И навсегда затеряться в песке.
Арсений Тарковский
Слушать