«Крокодил», «Мойдодыр», «Тараканище» – эти сказки занимают лишь малую долю творчества Корнея Чуковского, в котором были и перевод «Робинзона Крузо», и мемуары о современниках: «помню Куприна молодым, а Блока в студенческой тужурке». Масштабнее его творчества было только его благородство – именно он, единственный поздравил Пастернака с Нобелевской премией, он же предоставил кров опальному Солженицыну. А еще – всегда улыбался, и все унижения прятал в «Дневник».
Многим Корней Иванович Чуковский известен как детский писатель. И мало кто знает, что собрание его сочинений занимает 15 томов. И лишь треть первого тома – это сказки для детей, благодаря которым окружавшие называли его не иначе как «дедушка Корней». Но Чуковский удивительно многоликий Автор. Он и критик, автор статей и книг о самых знаменитых его литературных современниках – от Чехова до Маяковского. Он и переводчик, пересказавший многие шедевры мировой классики. Он и историк, исследователь русской литературы – его труды об одном только Некрасове занимают несколько книжных полок. К тому же Чуковский прекрасный мемуарист, автор книги воспоминаний «Современники», создатель знаменитой «Чукоккалы» и не менее знаменитого «Дневника», в котором он выступает настоящим летописцем дореволюционной и советской эпохи. Не случайно его, родившегося 31 марта 1882 года, при жизни считали «старейшим писателем». Как он писал: «Конечно, мне не слишком-то нравится, что меня именуют одним из старейших писателей. Но ничего не поделаешь. Помню Куприна молодым человеком, еще до того, как он написал “Поединок”, и юного Блока в студенческой нарядной тужурке. И мне самому удивительно, что я все еще не бросаю пера. Но не могу и представить себе, как бы я прожил хоть несколько дней без него».
Прекрасный и Светлый Поэт, чьи чудесные произведения мы помним с первых своих книг. Яркий и Талантливый, он сохранил в себе искру деткости на всю жизнь. Может потому и любит его стихи, уже не знаю какое по счету, поколение детей.
С каждым днем мои мысли светлей и светлей.
Возле милого Пушкина, здесь на осеннем Тверском,
Я с прощальною жадностью долго смотрю на детей.
И, усталого, старого, тешит меня
Вековечная их беготня и возня.
Да к чему бы и жить нам
На этой планете,
В круговороте кровавых столетий,
Когда б не они, не вот эти
Глазастые, звонкие дети,
Которые здесь, на моем
Грустном, осеннем Тверском,
Бездумно летят от веселья к веселью,
Кружась разноцветной своей каруселью,
В беспамятстве счастья, навстречу векам,
Каких никогда не видать старикам!
***
Промчатся над вами
Года за годами,
И станете вы старичками.
Теперь белобрысые вы,
Молодые,
А будете лысые вы
И седые.
И даже у маленькой Татки
Когда-нибудь будут внучатки,
И Тата наденет большие очки
И будет вязать своим внукам перчатки.
И даже двухлетнему Пете
Будет когда-нибудь 70 лет,
И все дети,
Все дети на свете
Будут называть его: «дед», —
И до пояса будет тогда
Седая его борода.
Так вот, когда станете вы старичками
С такими большими очками
И, чтобы размять свои старые кости,
Пойдете куда-нибудь в гости,-
Ну, скажем, возьмете внучонка Николку
И поведете на елку.
Или тогда же, в две тысячи сорок четвертом году,
Захочется вам полететь на звезду,
На ту или эту
Планету,
Ну что ж! Покупайте билет
И садитесь в любую ракету.
Скорее! бегом! со всех ног!
Ведь уже третий звонок!
Но дрожат ваши старые ноги,
Споткнулись они на пороге,
И вы опоздали. Ну что ж! не беда!
Здесь за углом у пруда,
Совсем недалёко от наших ворот,
Сейчас отойдет
Голубой звездолет.
Он вас
Через час
До луны,
До самой луны довезет.
Садитесь в кабину! скорее! скорей!
Платите кондуктору десять рублей,
И вот уж вы там, в вышине,
Гуляете взад и вперед на луне,
И добрые лунные люди
Вам лунные песни поют,
И лунные дети на блюде
Вам лунного меду несут.
И вы привезете Николке
От ласковых лунных детей
Звезду золотую для елки
И целую гору сластей.
***
Бывают на свете
Хорошие дети,
Но вряд ли найдутся на нашей планете
Такие, кто был бы прелестнее Пети,
Смешного, глазастого, милого Пети.
Я, жалкий обломок минувших столетий,
Изведавший смерти жестокие сети,
Уже в леденящей барахтался Лете,
Когда сумасшедший и радостный ветер
Ворвался в мой дом и поведал о Пете,
Который, прибыв в золоченой карете,
Мне вдруг возвестил, что на свете есть дети,
Бессмертно веселые, светлые дети.
И вот я напряг стариковские силы
И вырвался прочь из постылой могилы…
Корней Чуковский