Поль Верлен (1844-1896) — избранный «принцем поэтов» своей эпохи, заложивший основы импрессионизма и символизма в поэзии, был столь чтим современниками, что ему всякий раз прощались его выходки и безумства. Хотя он дважды сидел в тюрьме, Министерство просвещения периодически выплачивало ему пособия, друзья собирали для него ежемесячную пенсию, лечили его за свои деньги, а женщины — одни разоряли, другие — оплачивали его долги. Полю Верлену принадлежит более тысячи стихотворений. Его стиль, со временем, стал «импрессионистическим»: это мир смутных, трудноуловимых настроений, ощущений, ассоциаций, в которых размытая линия преобладает над контуром, оттенок — над однотонным цветом, светотень — над светом и тенью. Поэзия Верлена насыщена меланхолией и безысходностью, во многом обусловленной обстоятельствами его жизни. Подхватив идею Бодлера о разрыве между действительностью и мечтой, он довел ее до логического конца: грезы являются единственным убежищем поэта. Свято веруя в абсолютную реальность грез, Верлен фактически стёр грань между субъективным и объективным: его стихи воздействуют не своим прямым предметным значением, а навеянным и «подсказанным» настроением.
Как и картины импрессионистов, стихи Верлена читаются сердцем. Мне они созвучны больше серым ноябрьским днем, чем весной. Но стоит отметить, что стихи Мастера дали толчок тому прекрасному явлению, которое мы называем Серебряным веком русской поэзии. Гении конца девятнадцатого века, от Брюсова до Анненского начинали с переводов Верлена, да и их ранние стихотворения, по духу и стилистике, пронизаны его идеями.
Сегодня 181 год со дня рождения создателя новой стихотворной мелодики — Поля Верлена. Звезды, сгоревшей дотла.
Целует клавиши прелестная рука;
И в сером сумраке, немного розоватом,
Они блестят; напев, на крыльях мотылька
(О, песня милая, любимая когда-то!),
Плывет застенчиво, испуганно слегка. —
И все полно ее пьянящим ароматом,
И вот я чувствую, как будто колыбель
Баюкает мой дух, усталый и скорбящий.
Что хочешь от меня, ты, песни нежный хмель
И ты, ее припев, неясный и манящий
Ты, замирающий, как дальняя свирель,
В окне, растворенном на сад вечерний, спящий?
Зелень
Вот ранние плоды, вот веточки с цветами,
И сердце вот мое, что бьется лишь для вас.
Не рвите же его лилейными руками,
Склоните на меня сиянье кротких глаз.
Я прихожу, еще обрызганный росою,
Что ветер утренний оледенил на лбу.
Простите, что опять я предаюсь покою
У ваших ног, в мечтах благодаря судьбу.
Еще звенящую последним поцелуем,
Я голову свою вам уроню на грудь.
Пусть буря замолчит, которой я волнуем,
А вы, закрыв глаза, позвольте мне уснуть!
* * *
Прекраснее море,
Чем наши соборы,
На вольном просторе
Немолчные хоры,
Могучей стихии —
Гимн Деве Марии!
То яростный гром,
То нежный напев,
Сливаются в нем —
Прощенье и гнев.
В безмерности вод
Ни дум, ни забот.
О! ты терпеливо
И в буре мятежной!
Поешь ты призывы
Так вкрадчиво-нежно:
"Кто чужд упований,
Умри без страданий!"
Средь песен земных
Нет песни милей
Стальных, голубых,
Зеленых зыбей.
Твое торжество —
Прекрасней всего!
И в сером сумраке, немного розоватом,
Они блестят; напев, на крыльях мотылька
(О, песня милая, любимая когда-то!),
Плывет застенчиво, испуганно слегка. —
И все полно ее пьянящим ароматом,
И вот я чувствую, как будто колыбель
Баюкает мой дух, усталый и скорбящий.
Что хочешь от меня, ты, песни нежный хмель
И ты, ее припев, неясный и манящий
Ты, замирающий, как дальняя свирель,
В окне, растворенном на сад вечерний, спящий?
Зелень
Вот ранние плоды, вот веточки с цветами,
И сердце вот мое, что бьется лишь для вас.
Не рвите же его лилейными руками,
Склоните на меня сиянье кротких глаз.
Я прихожу, еще обрызганный росою,
Что ветер утренний оледенил на лбу.
Простите, что опять я предаюсь покою
У ваших ног, в мечтах благодаря судьбу.
Еще звенящую последним поцелуем,
Я голову свою вам уроню на грудь.
Пусть буря замолчит, которой я волнуем,
А вы, закрыв глаза, позвольте мне уснуть!
* * *
Прекраснее море,
Чем наши соборы,
На вольном просторе
Немолчные хоры,
Могучей стихии —
Гимн Деве Марии!
То яростный гром,
То нежный напев,
Сливаются в нем —
Прощенье и гнев.
В безмерности вод
Ни дум, ни забот.
О! ты терпеливо
И в буре мятежной!
Поешь ты призывы
Так вкрадчиво-нежно:
"Кто чужд упований,
Умри без страданий!"
Средь песен земных
Нет песни милей
Стальных, голубых,
Зеленых зыбей.
Твое торжество —
Прекрасней всего!
Поль Верлен
Слушать