Добрый вечер, друзья.
Поймал себя на забавной мысли. Оказывается, среди всех зимних передряг я забыл, что небо бывает не белесо-серым, а голубым. Более того, совершенно выпало из памяти, что можно встретиться с редким астрономическим явлением под названием Солнце. А ещё я совсем запамятовал, что гонимые ветром и какими-то своими делами по голубому небу, иногда застилая солнце, величественно плывут облака. Белые, мягкие, пушистые.
Как здорово было в детстве лежать на траве и, ныряя в эту распахнутую ширь, представлять замки, слонов, медведей. Видеть в облаках вершины непокоренных гор и снега Северного полюса.
Помню, я тогда написал: «Кто-то рвет Небо и пускает по ветру клочки-облака. Свищи не свищи, не найти конца и начала…». Жаль, что с уходом детства, эта чудесная способность куда-то потерялась. Может, стоит её поискать? Залезть в коробку со старыми тетрадями и дневниками, посмотреть среди вороха черно-белых фотографий. Может она лежит там. И ждет, что мы снова воспользуемся её помощью. И будем смотреть на облака. Смотреть и радоваться тому, что мир безграничен и прекрасен. И его хватает на всех. Как хватает на всех неба и облаков.
Сегодня в «Окружающей среде» облака, и чудесный Евгений Женевьев.
Раньше всё было проще:
если лучи полощут
улицы, скверы, площадь —
значит, опять весна.
Мама погреет ужин,
мы прибежим по лужам,
и ничего снаружи
не остановит нас.
Лево руля, по курсу.
Чай будет самым вкусным,
то есть такое чувство,
словно вкуснее нет,
словно по всем приметам
мамы и мы бессмертны.
Кто-то придумал это,
но для других планет.
Смерть невозможно бесит,
поиск лекарств в процессе.
Доводы скоро взвесят,
средство изобретут.
Мощное, как цунами,
главное заклинание.
Свяжется небо с нами,
спросит, ну как мы тут.
Как мы? Да ржем как кони.
Сядем на подоконник,
сдвинув ростки бегоний,
чахлые, из горшка.
Ты мне откроешь тайну:
кто-то на орбитальной
станции капитанов
делает облака.
Он придаёт им форму
чашечек из фарфора,
мачт, парусов Босфора
и выпускает в мир
птицей закатно-рыжей.
Видишь, они над крышей.
Даже они нас слышат,
как голоса брамин.
Смейся: петляют юзом
ящерки и медузы.
Клоун с огромным пузом
дует в свой контрабас.
Мама придёт из кухни:
звать дураков опухла,
вставят наушник в ухо,
не дозовешься вас.
Выросли, повзрослели.
Постер с принцессой Леей
где-то за батареей.
Велики в гараже.
Мама болеет часто.
В ручке засохла паста.
Нам говорят: ну, баста.
Разве уже? Уже.
Раньше всё было раньше,
проку орать как банши.
Ладно, что, как из башни,
выбрались из зимы.
Только такое дело:
что-то в нас догорело,
что-то перегорело,
дети уже не мы.
В офисе крякнул кулер.
Мухи жужжат как пули.
Чёрт на спине вакульей
землю подмёл хвостом.
Вечер к окну подогнан.
Сядем, откроем окна,
и фонарей волокна
лягут на серый дом.
Видишь, как в атмосфере
снова летают звери.
Я почему-то верю
в то, что наверняка
ты знаешь лучше прочих:
кто-то и днём, и ночью
в маленькой белой точке
делает облака.