В воскресенье мы с вами поговорили о Музах в Павловском парке, и мне подумалось о том, сколько символизма скрывается в их прекрасном хороводе.
Танец Муз можно увидеть, как сплетение Искусств, невидимое, но неразрывное. Поэзия становится краской, музыка — объятием для линий танца, скульптура вдыхает ритм стиха. В этом синтезе рождается третья реальность: не живопись, не слово, не звук, а нечто, что пульсирует на стыке смыслов.
Где заканчивается мелодия и начинается жест? Где холст перетекает в метафору? Мы ищем границы, а они давно растворились, как соль в воде. Всё, что остаётся, — дрожь на коже от прикосновения к целому, которое больше суммы своих частей.
Синтез — это алхимия, где свинец элемента превращается в золото диалога. Мы, зрители — странники, стоим на мосту между мирами и слышим, как эхо одного искусства откликается в другом. Возможно, это и есть язык Неба: без слов, без форм — чистая попытка сказать несказанное.
Сегодня, во Всемирный день танца, мне хотелось бы почитать Юрия Левитанского. Давно просилось.
Повсюду тюбики рассовать.
О поющее, как свирель,
название — акварель!
Белые вижу во сне листы.
Как чисты они! Как пусты!
И я рисую на них лицо
на тоненьких двух ногах.
Оно насмешливо щурит глаз:
— Ну, полно, ты ведь не рисовал!
— Да, знаю, было — не рисковал,
а вот захотел рискнуть. —
И кисточку я опустил в стакан.
Всю ночь стояла она в воде,
а утром, этак часам к шести,
вдруг начала расти.
Пустила корни она, а там —
набухли почки на ней, а там —
раскинуло веточки над водой
веселое деревцо.
И толстые тюбики стали в круг,
и начался танец, и это был
танец маленьких дикарей
из племени Акварель.
Трубила розовая труба.
Зеленый буйствовал барабан.
Нес оранжевый человек
солнце на голове.
Дальше форменный был содом.
Хлопал ставнями синий дом.
Лошадь, красная, как пожар,
по черной неслась траве.
Но тут шагнуло под деревцо
всё то же действующее лицо,
лицо страдающее — лицо
на тоненьких двух ногах.
Оно вскричало:
— Порочный круг!
Меня нарочно лишили рук,
и я не вынесу этих мук,
и я покончу с собой!..
А мне так хочется рисовать.
Я буду пробовать, рисковать,
и я спасу тебя, о лицо
на тоненьких двух ногах!
На верхней веточке деревца
я нарисую тебе скворца
и дам тебе четыре руки,
и ты поймаешь его!
Юрий Левитанский