Молодости свойственно ошибаться. Написал эту сакраментальную фразу, и сразу увидел себя, сидящим с палочкой на скамейке у дома, с негодованием обсуждающими длину юбок пробегающих мимо девушек. Наверное, так: молодости свойственно делать выбор, руководствуясь велениями сиюминутного движения Сердца. Поскольку опыт, заставляющий принимать правильные, как нам кажется, решения отсутствует. А вечность так далека…
Июнь восемьдесят седьмого. Закончен предпоследний класс. Ты уже не ребенок. У тебя ломается голос и над губой пробивается нечто, похожее на усы. Впереди лето и год беззаботной школьной учебы. Последнее лето детства.
Я стоял перед афишей пятого фестиваля рок-клуба. Очень хотелось сходить, но еще больше хотелось на дачу, к озеру, папиросам «Беломор», мопеду и девчонкам. Выбор был сделан простой. В первый день сходить на громких, нонкомформистких и брутальных «Телевизор» и «Объект насмешек». А заунывный, как тогда казалось, «Аквариум» с неизвестным Александром Башлачевым променять на летнюю негу.
Следующий раз я встретился с СашБашем в девяностом. Задумчиво смотрящий с фотографии на сцене «Октябрьского», он уже два года, как был не с нами. И все эти годы он звучал в моем потертом плеере, на трех касетах которого уместились почти все его песни. Тогда мне показалось, что какая-то частичка души Поэта поселилась в моём сердце. А может, просто, СашБаш, наблюдавший за нами с Неба, тронул меня своим крылом. И я рвал струны старенькой гитары, пытаясь взлететь звуком туда, в бездонный океан, в котором парила Сашина Душа. И протыкал ручкой листы бумаги, ведя свои неровные строки. Молодости свойственно…
Прошло уже почти сорок лет. Из прочитанных мной книг можно сложить лестницу до луны. А длительность прослушанных музык, наверное, составит не один год. Я любил и влюблялся, тонул и взлетал, горел в собственном огне и сжирал себя изнутри. Видел магму в жерле вулкана, и расправляя крылья, взлетал к Солнцу. Но всегда, где-то в маленьком уголке непознанной субстанции, называемой Душой, звучал голос СашБаша. Тише, громче. Иногда, звучал молча. Иногда вырывался стихами, песнями, криком и нежностью. Он так и живет во мне.
Однажды Саша сказал: «Истину знает душа. И пытается тебе сообщить каждый день с утра до вечера. А ты должен её слушать, она тебе всё скажет, всё даст, даст силы любовью. Твоей же любовью. Чем больше ты отдашь ей, тем больше будет даваться тебе – чтоб больше отдавал».
Я хочу поделиться с вами его любовью. Светлой и чистой любовью СашБаша. Примите. Мне кажется нам сейчас она очень нужна.
Все соседи просто ненавидят нас.
А нам на них наплевать,
У тебя есть я, а у меня — диван-кровать.
Платина платья, штанов свинец
Душат только тех, кто не рискует дышать.
А нам так легко. Mы наконец
Сбросили все то, что нам могло мешать.
Остаемся одни,
Поспешно гасим огни
И никогда не скучаем.
И пусть сосед извинит
За то, что всю ночь звенит
Ложечка в чашке чая.
Ты говоришь, я так хорош…
Это от того, что ты так хороша со мной.
Посмотри — мой бедный еж
Сбросил все иголки. Он совсем ручной.
Но если ты почувствуешь случайный укол,
Выдерни занозу, обломай ее края
Это от того, что мой ледокол
Не привык к воде весеннего ручья.
Ты никогда не спишь.
Я тоже никогда не сплю.
Наверное я тебя люблю.
Но я об этом промолчу,
Я скажу тебе лишь
То, что я тебя хочу.
За окном — снег и тишь…
Мы можем заняться любовью на одной из белых крыш.
А если встать в полный рост,
То можно это сделать на одной из звезд.
Наверное, зря мы забываем вкус слез.
Но небо пахнет запахом твоих волос.
И мне никак не удается успокоить ртуть,
Но если ты хочешь, я спою что-нибудь.
Ты говоришь, что я неплохо пою.
И, в общем, это то, что надо.
Так это очень легко.
Я в этих песнях не лгу,
Видимо, не могу.
Мои законы просты —
Мы так легки и чисты.
Нам так приятно дышать.
Не нужно спать в эту ночь,
А нужно выбросить прочь
Все, что могло мешать.
***
Как из золота ведра
каждый брал своим ковшом
Всё будет хорошо
Ты только не пролей
Страшно, страшно
А ты гляди смелей
Гляди да веселей
Как из золота зерна
каждый брал на каравай
Всё будет хорошо
Велика казна
Только, только
Ты только не зевай, бери да раздавай
Но что-то белый свет в крови
Да что-то ветер за спиной
Всем сестрам — по любви
Ты только будь со мной
Да только ты живи
Только не бывать пусту
Ой да месту святому
Всем братьям — по кресту виноватому
Только, только подмоги не проси
Прими и донеси
И поутру споет трубач
Песенку твоей души
Всё будет хорошо
Только ты не плачь
Скоро, скоро
Ты только не спеши
Ты только не спеши
***
Сядем рядом, ляжем ближе
Да прижмемся белыми заплатами к дырявому мешку
Строгим ладом.
Тише, тише.
Мы переберем все струны да по зернышку
Перегудом, перебором.
Да я за разговорами не разберусь
Где Русь, где грусть
Нас забудут — да не скоро,
А когда забудут, я опять вернусь
Будет время, я напомню,
Как все было скроено, да все опять перекрою
Только верь мне, только пой мне
Только пой мне, милая — я подпою.
Нить, как волос
Жить, как колос
Размолотит колос в дух и прах один цепной удар
Да я все знаю, дай мне голос
И я любой удар приму, как твой великий дар.
Тот, кто рубит сам дорогу
Не кузнец, не плотник ты,
Да все одно поэт
Тот, кто любит, да не к сроку,
Тот, кто исповедует, да сам того не ведает.
Но я — в ударе. Жмут ладони,
Все хлопочут бедные, да где ж им
удержать зерно в горстях.
На гитаре, на гармони,
На полене сучьем, на своих костях.
Злом да ласкою, да грехами
Растяни меня ты, растяни, как буйные меха!
Пропадаю с потрохами,
А куда мне, к лешему, потроха…
Но завтра — утро. Все сначала.
Заплетать на тонких пяльцах недотрогу нить
Чтоб кому-то полегчало
Да разреши, пожалуй, я сумел бы все на пальцах объяснить.
Тем, кто мукой — да не мукою
Все приметы засыпает, засыпает на ходу
Слезы с луком
Ведь подать рукою
И погладишь в небе свою заново рожденную звезду.
Ту, что рядом. Ту что выше
Чем на колокольне звонкой звон
Да где он — все темно
Ясным взглядом
Ближе, ближе…
Глянь в окно — да вот оно рассыпано, твое зерно.
Выше окон, выше крыши
Ну, чего ты ждешь? Иди смелей, бери еще, еще
Что, высоко? Ближе, ближе.
Ну вот уже тепло. Ты чувствуешь, как горячо?
Александр Башлачев