Оно утекает сквозь пальцы — секунды в минуты, зимы в весны. Но иногда, среди этого вечного потока, случаются мгновения, которые цепляются за душу.
Как лист, застрявший меж камней в ручье: осенний шепот деревьев, где-то на Заливе, морозные узоры, что ты рисовал дыханием на стеклах в автобусе по дороге в школу, смех, затерявшийся в июньском дожде в Белую ночь…
Годы пишут свои строки — морщинки у глаз, седина в висках. Время неумолимо. Но оно же, как лучик в старых часах: пока шестеренки крутятся, свет дрожит на пыльном стекле — теплое, живое, своё.
Своё собственное Время.
Может, в этом и есть секрет — не останавливать мгновения, а прорастать в них корнями, чтобы даже ветер Перемен не вырвал нас из почвы, где сплетены «сегодня», «вчера» и «навсегда».
Длинного и прекрасного понедельника вам.
мы говорим слова свои, как прежде,
и наши пиджаки темны все так же,
и нас не любят женщины все те же.
И мы опять играем временами
в больших амфитеатрах одиночеств,
и те же фонари горят над нами,
как восклицательные знаки ночи.
Живем прошедшим, словно настоящим,
на будущее время не похожим,
опять не спим и забываем спящих,
и так же дело делаем все то же.
Храни, о юмор, юношей веселых
в сплошных круговоротах тьмы и света
великими для славы и позора
и добрыми — для суетности века.
Иосиф Бродский