Добрый вечер, друзья.
Вспомнил про ещё один пропущенный День рождения.
22 июня 1957 года. Его жизнь началась там, где плотина ДнепроГЭС останавливает полноводный Днепр – в Запорожье. Родители-инженеры, Леонард и Линда, вплетали в его детство логику чертежей и тихую музыку расчётов. Но уже тогда, в шелесте камышей и гуле плотины, в его сердце пела другая мелодия…
Учась в МГУ, на стыке экономической географии и кибернетики, Георгий Васильев вычислил парадокс: земля в Москве стоила по-разному, даже когда стоимости не существовало. Диссертация о цене городской земли стала метафорой его пути — поиска неочевидных связей между пространством, людьми и временем. Он искал формулы там, где другие видели хаос. А вечерами? Вечерами рождались строки: «То Евклидово пространство, где живёт моя семья» — эти строки звучат как ключ к его натуре. Учёный и бард. Два полюса, между которыми – вечный ток творчества. Его карты стали нотами. Ноты – картами Души.
1991 год. Страна лихорадочно искала новые берега. Он – президент первой фьючерсной биржи. Цифры, графики, ставки… Кажется, холодный расчёт. Но после работы, в тишине кабинета, гитара напевала иное. В эти часы он был одним из Ивасей – самого, пожалуй, знаменитого дуэта в истории песен под гитару. Уже позже, в проекте «Песни нашего века», Георгий Иващенко будет спасать от забвения песни – те самые, что пелись у костров, в поездах, в коммуналках. Проект, который стал не бизнесом, а ковчегом для забытых мелодий, для голосов, затерянных в вихре эпохи. И создавая «Билайн», он понимал: связь это не только радиоволны. Это голоса людей, их смех и возможность быть ближе в штормовом времени. Его предпринимательство — не про капитал, а про преодоление пустоты. С фьючерсами, вместо плановой экономики. «Билайном», вместо очередей на подключение телефона. А мультфильм о тайной жизни приборов «Фиксики» — попытка вытеснить из жизни детей бездушные гаджеты.
Октябрь 2001. «Бороться и искать, найти и не сдаваться». Слова капитана Татаринова из «Двух капитанов» Каверина, стали основой первого русского стационарного мюзикла. «Норд-Ост». Это был его Северный Полюс мечты — ледяной, сияющий, манящий.
Теракт на Дубровке в 2002-м не убил «Норд-Ост» — он превратил его в миф. Васильев, как Саня Григорьев, вёл корабль даже после крушения: передвижная версия, надежды на возрождение… Это была не попытка забыть. Мне кажется, это была попытка петь сквозь слёзы. Но трагедия разделила эпохи. После 2003 года Георгий Леонардович ушёл в образование и мультфильмы. «Гора самоцветов» и «Фиксики» стали новыми территориями в картографии его просторной души. А проект Всенаука помогал получать детям знания о современной картине мира.
Вспомнил про ещё один пропущенный День рождения.
22 июня 1957 года. Его жизнь началась там, где плотина ДнепроГЭС останавливает полноводный Днепр – в Запорожье. Родители-инженеры, Леонард и Линда, вплетали в его детство логику чертежей и тихую музыку расчётов. Но уже тогда, в шелесте камышей и гуле плотины, в его сердце пела другая мелодия…
Учась в МГУ, на стыке экономической географии и кибернетики, Георгий Васильев вычислил парадокс: земля в Москве стоила по-разному, даже когда стоимости не существовало. Диссертация о цене городской земли стала метафорой его пути — поиска неочевидных связей между пространством, людьми и временем. Он искал формулы там, где другие видели хаос. А вечерами? Вечерами рождались строки: «То Евклидово пространство, где живёт моя семья» — эти строки звучат как ключ к его натуре. Учёный и бард. Два полюса, между которыми – вечный ток творчества. Его карты стали нотами. Ноты – картами Души.
1991 год. Страна лихорадочно искала новые берега. Он – президент первой фьючерсной биржи. Цифры, графики, ставки… Кажется, холодный расчёт. Но после работы, в тишине кабинета, гитара напевала иное. В эти часы он был одним из Ивасей – самого, пожалуй, знаменитого дуэта в истории песен под гитару. Уже позже, в проекте «Песни нашего века», Георгий Иващенко будет спасать от забвения песни – те самые, что пелись у костров, в поездах, в коммуналках. Проект, который стал не бизнесом, а ковчегом для забытых мелодий, для голосов, затерянных в вихре эпохи. И создавая «Билайн», он понимал: связь это не только радиоволны. Это голоса людей, их смех и возможность быть ближе в штормовом времени. Его предпринимательство — не про капитал, а про преодоление пустоты. С фьючерсами, вместо плановой экономики. «Билайном», вместо очередей на подключение телефона. А мультфильм о тайной жизни приборов «Фиксики» — попытка вытеснить из жизни детей бездушные гаджеты.
Октябрь 2001. «Бороться и искать, найти и не сдаваться». Слова капитана Татаринова из «Двух капитанов» Каверина, стали основой первого русского стационарного мюзикла. «Норд-Ост». Это был его Северный Полюс мечты — ледяной, сияющий, манящий.
Теракт на Дубровке в 2002-м не убил «Норд-Ост» — он превратил его в миф. Васильев, как Саня Григорьев, вёл корабль даже после крушения: передвижная версия, надежды на возрождение… Это была не попытка забыть. Мне кажется, это была попытка петь сквозь слёзы. Но трагедия разделила эпохи. После 2003 года Георгий Леонардович ушёл в образование и мультфильмы. «Гора самоцветов» и «Фиксики» стали новыми территориями в картографии его просторной души. А проект Всенаука помогал получать детям знания о современной картине мира.
Георгий Леонардович Васильев. Он не просто географ, бизнесмен, продюсер, поэт. Он – дирижёр невидимого оркестра. Его партитура сплетена из мелодий песен Ивасей, где искренняя радость сопутствует с глубокой мудростью, ритма бирж и котировок, звона невидимых проводов мобильной связи, и звонкого хора детских голосов почитателей «Фиксиков» и «Всенауки». Его инструменты: гитара, компьютер, телефон, кисть аниматора, неутомимый ум, открытое яркое Сердце. Его стихия: река времени, несущая и лодки, и льдины.
«Пусть каждый миг дарит вам солнце» – желал он на каждом концерте.
А сам? Сам он стал тем самым солнцем – не всегда ярким, но неизменно теплым, согревающим наши будни Светом таланта, упорства и тихой, мудрой лирики.
Пусть урчит Ваш вечный думатель, Георгий Леонардович, ещё многие годы. Легкой воды и спокойных берегов вашей байдарке.
Я жил, забыл уж сколько тысяч лет,
Немало в жизни перевидел.
Не раз рождался я на свет,
Знавал победы, беды и обиды,
И, как умел, уразумел,
Конца у жизни нет.
Я жил, я был задолго до меня,
Свой путь осилил я не сразу.
Я дух и тело обронял,
Терял рассудок свой и разум,
Я жил да был, менялся сам,
И все вокруг менял.
Я себя другим не помню,
Я себя другим не знаю,
Только верится легко мне,
В то, что жил и до меня я,
В то, что был и до меня я.
Я был, я был, я был, я был, я был.
Я буду, буду, буду, буду.
Хоть все, что было, я забыл,
А то, что есть, родившись вновь, забуду,
Я был назначен отрывным
Календарем судьбы.
Мне быть — и в старом быть и в молодом,
Во всех потомках понемножку.
С гармошкой быть и с долотом,
С бутылкою вина и с ложкой,
Мне жить да быть, и не тужить,
И после, и потом.
Жить я буду после смерти,
Жить я буду непременно.
Вы поверьте, Вы поверьте,
Я приду себе на смену,
Сам себе приду на смену.
Я кадр в многосерийнейшем кино,
Снежинка в бешенной метели,
Те я, что умерли давно,
И те я, что родится не успели —
Все вместе — человечество,
Единое, одно.
Георгий Васильев
Немало в жизни перевидел.
Не раз рождался я на свет,
Знавал победы, беды и обиды,
И, как умел, уразумел,
Конца у жизни нет.
Я жил, я был задолго до меня,
Свой путь осилил я не сразу.
Я дух и тело обронял,
Терял рассудок свой и разум,
Я жил да был, менялся сам,
И все вокруг менял.
Я себя другим не помню,
Я себя другим не знаю,
Только верится легко мне,
В то, что жил и до меня я,
В то, что был и до меня я.
Я был, я был, я был, я был, я был.
Я буду, буду, буду, буду.
Хоть все, что было, я забыл,
А то, что есть, родившись вновь, забуду,
Я был назначен отрывным
Календарем судьбы.
Мне быть — и в старом быть и в молодом,
Во всех потомках понемножку.
С гармошкой быть и с долотом,
С бутылкою вина и с ложкой,
Мне жить да быть, и не тужить,
И после, и потом.
Жить я буду после смерти,
Жить я буду непременно.
Вы поверьте, Вы поверьте,
Я приду себе на смену,
Сам себе приду на смену.
Я кадр в многосерийнейшем кино,
Снежинка в бешенной метели,
Те я, что умерли давно,
И те я, что родится не успели —
Все вместе — человечество,
Единое, одно.
Георгий Васильев
Слушать