Добрый вечер.
Как то раз мне подарили мастер-класс в кузнице. Я до сих пор помню эти ощущения. Звуки, свет, запахи. Горячий металл пахнет далекой грозой. Он не просто красный, он живой — струится, дышит, светится изнутри, как расплавленное солнце, пойманное в ловушку горна. Рука в толстой рукавице сжимает рукоять молота. Не для красоты, нет. Для разговора.
Молот обрушивается на податливую сталь. Это не удар, а слово. Короткое, веское, лишенное суеты. Сталь отвечает, меняя форму, запоминая это прикосновение. Каждый звон — это слог. Из них рождается повесть о будущем гвозде, о ноже, о пруте, что станет основой для чего-то большего.
Здесь нет времени для размышлений. Есть только жар, летящие в темноту искры — золотые пчелы, роящиеся у потолка. И ритм. Ритм, который старше песен. Он выковывает не вещь, а момент. Мгновение, когда материя перестает сопротивляться и начинает подчиняться замыслу. В этом есть своя нежность. Жесткая, требовательная, и такая нужная.
Я ковал ложку. Она легла на ладонь — тяжелая, шершавая, пахнущая окалиной, огнем и трудом. Остывая, она уносила в себе часть жара. Часть зноя, в котором родилась.
Прошло уже много лет. Но я трогаю её сегодня и чувствую тепло, оставшееся в металле. Тепло, которое не дает ему заржаветь.
С Днем Кузнеца, друзья.
Слева трётся о причал пароходик,
Справа — дом, и ты между ними
Словно буриданов осёл.
Брось же, ключики к замкам не подходят.
Дальше — только небо, и всё.
Но солнечный зверь снова стоит на сходнях,
Рвётся в небо флажок, весел и горд.
Ты — моряк, а каждый моряк — подводник,
Брось же крестик за борт.
С горки медленное катится лето,
Осень островов пеликаньих
Тихо погружается в сон.
Слышишь каменную поступь рассвета?
Дальше — только небо, и всё…
Ты — кузнец, и ты не менял привычек,
Тянет гулкую песнь мех под ногой.
Ты — кузнец, а каждый кузнец — язычник,
Так брось же крестик в огонь.
Лёгкий тянется дымок от бушлата,
Валенки коптят потихоньку,
Искорки над полем несёт.
Это небушко встречает солдата,
Дальше — только небо, и всё…
Вдаль летит твоя фанерная птица,
Замерзают глаза, ночь впереди…
Ты — сапёр, тебе нельзя ошибиться,
Сбрось же крестик с груди.
Справа — дом, и ты между ними
Словно буриданов осёл.
Брось же, ключики к замкам не подходят.
Дальше — только небо, и всё.
Но солнечный зверь снова стоит на сходнях,
Рвётся в небо флажок, весел и горд.
Ты — моряк, а каждый моряк — подводник,
Брось же крестик за борт.
С горки медленное катится лето,
Осень островов пеликаньих
Тихо погружается в сон.
Слышишь каменную поступь рассвета?
Дальше — только небо, и всё…
Ты — кузнец, и ты не менял привычек,
Тянет гулкую песнь мех под ногой.
Ты — кузнец, а каждый кузнец — язычник,
Так брось же крестик в огонь.
Лёгкий тянется дымок от бушлата,
Валенки коптят потихоньку,
Искорки над полем несёт.
Это небушко встречает солдата,
Дальше — только небо, и всё…
Вдаль летит твоя фанерная птица,
Замерзают глаза, ночь впереди…
Ты — сапёр, тебе нельзя ошибиться,
Сбрось же крестик с груди.
Олег Медведев
Слушать