Ровно шестьдесят лет назад, он шагнул в бездну, где нет ни земли, ни неба — только вечность, сотканная из тишины и пустоты. Шлюз захлопнулся за спиной, как последний выдох перед прыжком в неизвестность. Алексей Леонов замер, чувствуя, как сердце бьется в такт мерцанию далеких звезд.
Земля висела внизу, гигантский шар, окутанный вуалью облаков. Она казалась хрупкой — словно стоило протянуть руку, и рассыплется в ладони сияющей пылью. Но он не смел прикоснуться. Вместо этого позволил себе утонуть в этом беззвучном вальсе, где партнером была сама бесконечность. Тонкий фал, связывавший его с кораблем, трепетал, как пуповина, напоминая: здесь человек — дитя, рожденное в первом крике Большого взрыва.
Солнце встало за горизонтом планеты, и мгновенно ночь поглотила все. Но тьма не была пустотой — она дышала. Мириады частиц, древних и юных, пронзали скафандр, словно сквозь кожу.
Он парил. Не в пространстве — во времени. Каждая секунда растягивалась в эпоху, каждый взгляд становился признанием. Вселенная, такая близкая, что можно коснуться шлемом, и такая недосягаемая, что дух захватывало. В этом танце не было страха. Было обещание. Человек, наконец, обнял то, что всегда звало его сквозь толщу веков — и в этом объятии исчезли границы между пылинкой и бессмертием.
Так человек впервые соединил себя со Вселенной. Один на один, без скорлупы атмосферы. Огонь Сердца и огонь Звезд.
И очень символично, что перый, кто это сделал, был не только летчиком и инженером, но и художником. Возможно по этому звезды приняли его. И Космос стал огромным холстом для его будущих картин. Картин, на которых человек парит среди звезд. На равных.
Пусть мчитесь вы, как я, покорны мигу,
Рабы, как я, мне прирожденных числ,
Но лишь взгляну на огненную книгу,
Не численный я в ней читаю смысл.
В венцах, лучах, алмазах, как калифы,
Излишние средь жалких нужд земных,
Незыблемой мечты иероглифы,
Вы говорите: «Вечность — мы, ты — миг.
Нам нет числа. Напрасно мыслью жадной
Ты думы вечной догоняешь тень;
Мы здесь горим, чтоб в сумрак непроглядный
К тебе просился беззакатный день.
Вот почему, когда дышать так трудно,
Тебе отрадно так поднять чело
С лица земли, где все темно и скудно,
К нам, в нашу глубь, где пышно и светло».
Афанасий Фет