Добрый вечер, друзья. Давно у нас не было китайской поэзии. Но гены просят, а тут и подошел день рождения одного из лучших переводчиков — Александра Гитовича. Мне кажется, он жил как человек с двумя тенями. Одна ложилась на снег в Комарово, другая скользила по черепице танских пагод. Александр Гитович всю жизнь простоял на этом перекрёстке: ленинградская стужа и тысячелетний шёлк, фронтовые сороковые и далёкий Ли Бо, которого он никогда не слышал в оригинале, но научился слышать сердцем.
Он не знал китайского. Это звучит почти нелепо, если не знать главного секрета перевода: настоящий поэт слышит сквозь стены. Ему давали подстрочники — сухие нитки слов, выдернутые из живой ткани. А он возвращал стихи. Мне кажется, есть в переводческом ремесле жестокий парадокс: чем точнее ты хочешь передать чужое слово, тем полнее должен от него отказаться. Добровольное затворничество в чужом мире. Тюрьма, которая становится свободой. Гитович сидел в этой тюрьме десятилетиями, и она отпускала его только затем, чтобы он снова мог поговорить с горами — как тот самый отшельник, в одном из переводов, который смотрит на пик Цзинтиншань, пока не перестанет понимать, где кончается он и начинаются скалы. Александр Гитович умер в том же шестьдесят шестом, что и Ахматова. Их похоронили рядом — в Комарово, среди сосен. Между ними теперь не только кладбищенские тропы, но и те, кого они переводили. И если вслушаться в ветер, качающий ветки, можно различить негромкий разговор: ленинградский поэт читает свои стихи танскому поэту, и им не нужен переводчик. Уж если говорить о переводах, Которым отдал я немало лет, То этот труд, как всякий труд – не отдых Но я о нем не сожалею, нет! Он был моей свободою и волей, Моею добровольною тюрьмой, Моим блаженством и моею болью, Сердечной болью, а не головной. Пытаясь современными словами, Перевести китайский старый стих, Я как бы видел древними глазами Тревогу современников своих. И так я сжился с опытом Что глядя на почтенных стариков, Невольно думалось: ведь это дети – я старше их на несколько веков! Александр Гитович
Тоска у яшмовых ступенек
Ступени из яшмы
Давно от росы холодны.
Как влажен чулок мой!
Как осени ночи длинны!
Вернувшись домой,
Опускаю я полог хрустальный
И вижу – сквозь полог –
Сияние бледной луны.
Одиноко сижу в горах Цзиньтиньшань
Плывут облака
Отдыхать после знойного дня,
Стремительных птиц
Улетела последняя стая.
Гляжу я на горы,
И горы глядят на меня,
И долго глядим мы,
Друг другу не надоедая.
Ли Бо (701-762)
Рано встаю
Весной встаю пораньше,
С петухами,
Я многим занимаюсь
В эту пору:
Мне надо
Берег укрепить камнями,
Лес разредить,
Чтобы виднелись горы.
На ближний холм
Ведет меня тропинка,
Я медленно
Бреду к его вершине.
Через часок
Вернется мальчик с рынка
И принесет сюда
Вино в кувшине.
Ду Фу (712-770)
Расцветают цветы
Под весеннее пение птиц,
Словно в утренний снег
Облачаются горы над нами.
Разделить бы мне тело
На тысячи зрячих частиц,
Чтоб под каждою сливой
Лу Ю любовался цветами.
Лу Ю (1125-1210)