Слово «оттепель» для тех, кто родился в семидесятые, долго было просто описанием погодного явления. Наверное, до той поры, когда мы, читая и анализируя, узнали и почувствовали, что горсть Поэтов пишет совсем не так, как множество трубадуров в штатском. Пишет Светом, Любовью и Сердцем. На фоне бесчисленных лениниан и восхвалений БАМа, это было особенно видно. С творчеством Беллы Ахатовны Ахмадулиной, я, думаю, как и многие, познакомился после просмотра «Иронии судьбы…». Помните, мы уже говорили о том, что этот фильм стал прекрасной поэтической энциклопедией . Как пронзительно там звучит «По улице моей…». Белла Ахмадулина была очень любима талантливыми режиссерами, видимо прекрасное, по законам природы, тянется к прекрасному. «Милый, дорогой, любимый, единственный» и «Ключ без права передачи» Динары Асановой, «Жестокий романс» и другие фильмы Рязанова. Прекрасные слова в обрамление прекрасных актеров…
Сам облик Беллы Ахмадулиной, её прекрасные черты, её поистине лебединое бесстрашие, её слова из забытого дореволюционного словаря — каким это было, наверное, чудом, в середине пятидесятых, когда вокруг ещё лязгали засовы и лагерная колючка, на уже покосившихся столбах, ещё не начала ржаветь. В марте 1955 года Илья Сельвинский, писал ей, 18-летней: «… я совершенно потрясён огромной чистотой Вашей души… Как бы там не было, чтоб в Вашей жизни не произошло, помните, что у Вас дарование с чертами гениальности…До свидания, чудесное Вы существо, будьте радостны и счастливы…».
Продолжая традицию Пастернака и Ахматовой, Белла Ахмадулина, как мне кажется, стала новым носителем того Чуда, которое называют «русская изящная словесность». Именно ей, девочке из обычной московской семьи, выпала нелёгкая миссия подхватить поэтическую эстафету из рук великих предшественников, восстановить, казалось бы, навечно распавшуюся связь времён, не дать зачахнуть прекрасному русскому Слову, не дать прерваться славным традициям Русской Словесности.
Когда-то Булат Окуджава посвятил Белле Ахмадулиной свою самую светлую песню. Помните?
«Мелодия, как дождь, случайный,
Гремит, и бродит меж людьми
Надежды маленький оркестрик
Под управлением любви…».
Меняются времена, климат и технологии, а Свет и Тепло в каждой ноте, каждой строчке этого оркестрика, не покидают нас. И мы снова и снова вслушиваемся в звучащие строки и находим в них что-то новое, свое, глубинное и родное. А лучшая память о Поэте — стихи, которые не перестают звучать.
звучат шаги — мои друзья уходят.
Друзей моих медлительный уход
той темноте за окнами угоден.
Запущены моих друзей дела,
нет в их домах ни музыки, ни пенья,
и лишь, как прежде, девочки Дега
голубенькие оправляют перья.
Ну что ж, ну что ж, да не разбудит страх
вас, беззащитных, среди этой ночи.
К предательству таинственная страсть,
друзья мои, туманит ваши очи.
О одиночество, как твой характер крут!
Посверкивая циркулем железным,
как холодно ты замыкаешь круг,
не внемля увереньям бесполезным.
Так призови меня и награди!
Твой баловень, обласканный тобою,
утешусь, прислонясь к твоей груди,
умоюсь твоей стужей голубою.
Дай стать на цыпочки в твоем лесу,
на том конце замедленного жеста
найти листву, и поднести к лицу,
и ощутить сиротство, как блаженство.
Даруй мне тишь твоих библиотек,
твоих концертов строгие мотивы,
и — мудрая — я позабуду тех,
кто умерли или доселе живы.
И я познаю мудрость и печаль,
свой тайный смысл доверят мне предметы.
Природа, прислонясь к моим плечам,
объявит свои детские секреты.
И вот тогда — из слез, из темноты,
из бедного невежества былого
друзей моих прекрасные черты
появятся и растворятся снова.
***
Ни слова о любви! Но я о ней ни слова,
не водятся давно в гортани соловьи.
Там пламя посреди пустого небосклона,
но даже в ночь луны ни слова о любви!
Луну над головой держать я притерпелась
для пущего труда, для возбужденья дум.
Но в нынешней луне — бессмысленная прелесть,
и стелется Арбат пустыней белых дюн.
Лепечет о любви сестра-поэт-певунья —
вполглаза покошусь и усмехнусь вполрта.
Как зримо возведён из толщи полнолунья
чертог для божества, а дверь не заперта.
Как бедный Гоголь худ там, во главе бульвара,
и одинок вблизи вселенской полыньи.
Столь длительной луны над миром не бывало,
сейчас она пройдёт. Ни слова о любви!
Так долго я жила, что сердце притупилось,
но выжило в бою с невзгодой бытия,
и вновь свежим-свежа в нём чья-то власть и милость.
Те двое под луной — неужто ты и я?
***
Не плачьте обо мне — я проживу
счастливой нищей, доброй каторжанкой,
озябшею на севере южанкой,
чахоточной да злой петербуржанкой
на малярийном юге проживу.
Не плачьте обо мне — я проживу
той хромоножкой, вышедшей на паперть,
тем пьяницей, поникнувшим на скатерть,
и этим, что малюет Божью Матерь,
убогим богомазом проживу.
Не плачьте обо мне — я проживу
той грамоте наученной девчонкой,
которая в грядущести нечёткой
мои стихи, моей рыжея чёлкой,
как дура будет знать. Я проживу.
Не плачьте обо мне — я проживу
сестры помилосердней милосердной,
в военной бесшабашности предсмертной,
да под звездой моею и пресветлой
уж как-нибудь, а всё ж я проживу.
Белла Ахмадулина