Добрый вечер, друзья.
Только за спиной скрылось вчера, ветром промелькнуло сегодня — и уже из-за краешка дня выглядывает завтра.
Время летит на летних крыльях. Шорох ветра в повзрослевшей листве, прочерк высокой солнечной дуги, косые линии ливней на горизонте — как в кино на быстрой перемотке. Мы пытаемся ухватить краешек его облачного плаща, затормозить, замедлить. Но Время неуловимо. Ему безразличны наши просьбы и стенания. Оно Летит. Прямой и Яркой стрелой. В завтра. Пусть оно сегодня придет в «Окружающую среду».
Время летит на летних крыльях. Шорох ветра в повзрослевшей листве, прочерк высокой солнечной дуги, косые линии ливней на горизонте — как в кино на быстрой перемотке. Мы пытаемся ухватить краешек его облачного плаща, затормозить, замедлить. Но Время неуловимо. Ему безразличны наши просьбы и стенания. Оно Летит. Прямой и Яркой стрелой. В завтра. Пусть оно сегодня придет в «Окружающую среду».
Вчера мы вспоминали Диану Сергеевну и я неожиданно осознал, что давно не читал стихи прекрасного и любимого Константина Арбенина. Восполняю.
Просторного вечера.
Я вышел из детства внезапно — как вынырнул, как обернулся.
Нащупал за пазухой лёд, бросил кости и кончил надеяться.
Из вышедших раньше меня, до сих пор ни один не вернулся,
И некому мне объяснить, для чего же я вышел из детства.
Нащупал за пазухой лёд, бросил кости и кончил надеяться.
Из вышедших раньше меня, до сих пор ни один не вернулся,
И некому мне объяснить, для чего же я вышел из детства.
Но утро приносит мне почту, а значит, отныне я буду
Не справа, не слева, а просто немного восточнее запада.
В разломах культуры, где культом является Маленький Вуду,
Я буду дырой среди звезд, распыленных из пульверизатора.
Я мог бы цепляться за корни,
но корни мои наверху —
На меня смотрит Завтра —
И требует автора.
2
Я вышел из моды сознательно — не нарушая запрета.
Другие смотрели мне вслед, но никто повторить не отважился.
Я вышел оттуда другим, как католик из стен минарета,
А кто-то кричал мне вослед, будто в моду нельзя войти дважды.
Другие смотрели мне вслед, но никто повторить не отважился.
Я вышел оттуда другим, как католик из стен минарета,
А кто-то кричал мне вослед, будто в моду нельзя войти дважды.
Я мог бы спуститься со сцены улиткой в суфлерскую будку,
В нечистое небо кулис, где кристалл воплощается в запонку,
Где спелый тростник, достигая вершин, превращается в пудру,
Минуя заведомо главную стадию — стадию сахара.
В нечистое небо кулис, где кристалл воплощается в запонку,
Где спелый тростник, достигая вершин, превращается в пудру,
Минуя заведомо главную стадию — стадию сахара.
Такую игру в "мутаборы"
я давеча видел в гробу —
я давеча видел в гробу —
На меня смотрит Завтра —
И ищет соавтора.
И ищет соавтора.
3
Я был бы отличником жизни, когда бы не стал хорошистом,
Когда бы не вышел из пены героев сухим и неузнанным.
И там, где реальность становится бежевой, теплой, пушистой,
Меня вызывают к доске беспристрастные кровные музы…
Когда бы не вышел из пены героев сухим и неузнанным.
И там, где реальность становится бежевой, теплой, пушистой,
Меня вызывают к доске беспристрастные кровные музы…
Еще одна ночь протекла в ожидании зрелого чуда,
В попытке себя воссоздать из заведомо дохлого атома.
Но утро приносит мне почту, а значит, я тоже оттуда —
Я просто морщинка в улыбке Печального Импровизатора.
Я вышел из детства, а значит,
остался у детства в долгу —
остался у детства в долгу —
На меня смотрит Завтра
Через двойное окно,
На меня смотрит Завтра
Через чужие глаза.
На меня смотрит Завтра —
И мне уже не всё равно,
На меня смотрит Завтра —
Мне ему не отказать.
Через двойное окно,
На меня смотрит Завтра
Через чужие глаза.
На меня смотрит Завтра —
И мне уже не всё равно,
На меня смотрит Завтра —
Мне ему не отказать.
Это больше азарта,
Это — как хлеб и вино.
На меня смотрит Завтра,
Это — как песни в бреду.
На меня смотрит Завтра —
Мы уже с ним заодно.
И над выжженным замком
Восходит у всех на виду
Черно-белая радуга.
Константин Арбенин
Слушать