Доброе утро, друзья.
Погода стоит по-европейски капризная, и мне, в эти новогодние дни, часто вспоминается известная песня Олега Митяева. Прекрасная как по музыке, так и по стихам. Она посвящена, как мне кажется, всем уехавшим. И тем, что в двадцатые, бросив всё, через пылающую страну пробирались в Париж. И тем, кто в восьмидесятые садились с одним чемоданом в самолет до Вены. И, конечно, последней волне. Они Там, а часть их сердца все равно Здесь. Среди Московских переулков, на берегу Залива, в проходных дворах Петроградки…
Птенцы вылетают из гнезда. Такой закон природы. Пусть им будет Светло и Просторно на берегах Дуная, на средневековых улочках маленьких европейских городов или в сверкающем яркими огнями вечернем Тель-Авиве. Пусть ветер принесет им запах ёлки и абхазских мандаринов. А белый песок на океанском берегу напомнит снег…
Неровность вычурная крыш
Течёт за горизонт.
Семнадцатый квартал. Париж.
Чуть вздрагивает зонт.
И женщина французская,
Серьёзна и мила,
Спешит сквозь утро тусклое,
Должно быть, проспала.
И тем, кто встретится ей улочкою узкою,
Не догадаться – здесь у всех свои дела –
Она хоть бывшая, но подданная русская,
Она такая же москвичка, как была.
У бывшей русской подданной
В квартире кавардак,
А значит, что-то и в душе
Наверняка не так.
Но как легки её слова!
И пусть неважно спит,
Но от «Столичной» голова
Наутро не болит.
И, вспоминая сон про дворики арбатские,
Она, как в реку, погружается в дела.
И, несмотря на настроение дурацкое,
Она такая же москвичка, как была.
Каштаны негры продают
У площади Конкорд,
Бредёт сквозь лампочек салют
Бесснежный Новый год.
И парижане, о своём
Задумавшись, спешат,
И Рождество – опять вдвоём
С подружкою из США.
Наполнит праздничный Париж вино французское,
А ей пригрезится Москва белым-бела.
Она пьёт водку так, как подданная русская,
Она такая же москвичка, как была.
Олег Митяев