Доброе утро. Сегодня празднуют Песах. В эти дни из домов выметают крошки из щелей. Квасное — это ведь не только хлеб. Это всё, что успело подняться, забродить, набухнуть за год: надежды, раздувшиеся до гордыни. Обиды, перебродившие в яд. Планы, зачерствевшие по углам. В доме становится чисто и просторно.
В детстве я жил рядом с синагогой. И в разгар весны мне всегда вспоминается маца - сухая, плоская, пресная. В ней нет пышности: она - просто тесто и вода.
Тогда это было просто необычное кушанье. А теперь я понимаю: она не успела взойти, потому что не было времени ждать. Вкус свободы здесь - не вкус торжества. Это вкус поспешности, вкус того момента, когда оставаться больше нельзя, и надо идти, даже не захватив с собой уверенности в завтрашнем дне.
Ведь рабство - это когда есть время подождать, пока подойдёт. Свобода - когда берут то, что есть, и идут в неизвестность.
И еще, наверное, настоящая свобода - не в том, чтобы перестать быть рабом фараона, а в том, чтобы перестать быть рабом собственного теста, своего прошлого, своего страха.
Открывают дверь для пророка Илии. Впускают в дом ветер. И в эту ночь кажется: спасение - это не когда море расступается, а когда делают первый шаг в воду, ещё не зная, расступится ли оно.
חג פסח שמח
Хаг Песах самеах
Счастливого праздника Песах.
Когда соберемся мы в стаи,
потянемся небом в Исход,
раздернется твердь и растает,
и бездна под ней расцветет.
Смешные в своих вереницах,
со скарбом родной нищеты,
потянемся клином, как птицы,
на зов немудрящей мечты.
И мир, как паром на безбрежье,
качнется за нами в тоске,
и руки заломит в надежде,
повиснув на волоске.
Арье Ротман