
Добрый вечер.
У Николая Эрдмана с днём рождения вышла литературная неразбериха: то ли девятисотый то ли девятьсот второй, то ли ноябрь, то ли уже почти зима. Впрочем, он бы посмеялся. Человек, который в юности отказался от предложения Есенина приколотить к памятнику «Свобода» табличку со своим именем, «уж лучше буду незнаменитым»,вряд ли переживал бы из-за лишней цифры в энциклопедии.
Он умел устраиваться на обочине славы: имажинист, друг Мандельштама и Зощенко, автор «Мандата» и «Самоубийцы»- пьесы, которую приняли сразу три театра, а поставили только через полвека. После ареста Эрдман перестал писать пьесы и басни, сочинял сценарии, интермедии, служил в ансамбле НКВД и называл себя «долгоиграющим проигрывателем».
В его пьесах смешное всегда стоит вплотную к страшному. «То, что может подумать живой, может высказать только мертвый», — говорит один персонаж. А другой просит: «Дайте нам право на шепот». Наверное, вот и вся философия Эрдмана: говорить тихо, но так, чтобы услышали. Мы уже не раз говорили,что день рождения поэта — это не про даты. Это про звучание. И поэтому где-то всё ещё звучит негромкий ироничный голос Николая Эрдмана — Поэта, который слишком хорошо знал цену словам, чтобы тратить их зря.
И все его детали…
Рояль был весь раскрыт
И струны в нем дрожали.
— Чего дрожите вы? — спросили у страдальцев
Игравшие сонату десять пальцев.
— Нам нестерпим такой режим —
Вы бьете нас,
и мы дрожим!..
Но им ответствовали руки,
Ударивши по клавишам опять:
— Когда вас бьют, вы издаете звуки,
А если вас не бить, вы будете молчать.
Смысл этой краткой басни ясен:
Когда б не били нас, мы б не писали басен.
Николай Эрдман