Добрый вечер, друзья.
Продолжаем наш «Роман в стихах».
Восьмого октября шестьдесят седьмого у Марины Басмановой родился сын. Она пишет из роддома подруге: «Глаза тёмно-серые, вид умный и сердитый, а главное — рыжий. Это, говорит, привело Жозефа в дикий восторг, и он сиял на весь Ленинград…». А через два месяца Марина и Бродский расстались. Сыну дали другое отчество — Андрей Осипович Басманов. Поэта отстранили, даже от имени отказали.
В шестьдесят восьмом Поэт пишет стихотворение «Семь лет спустя». Это попытка подвести какой-то итог — от встречи в 61-м до расставания. Но позже с названием вышла путаница. Кто-то заглянул в календарь и заметил: нужное число выпадало на вторник с интервалом в шесть лет, а не в семь. Бродский согласился и переименовал стихи в «Шесть лет спустя». Уступил календарной правде, может, просто в суете перед отъездом.
Но, наверное, в поэзии арифметика действительно не главное. Память сердца считает по-своему — и семь лет, и шесть, и целую жизнь. Важно другое: та радость, с которой человек сиял на весь город, и та боль, с которой он потом жил. Остальное — лишь числа.
Семь лет спустя
М.Б.
Так долго вместе прожили, что вновь
второе января пришлось на вторник,
что удивлённо поднятая бровь,
как со стекла автомобиля — дворник,
с лица сгоняла смутную печаль,
незамутнённой оставляя даль.
Так долго вместе прожили, что снег
коль выпадет, то думалось — навеки,
что, дабы не зажмуривать ей век,
я прикрывал ладонью их, и веки,
не веря, что их пробуют спасти,
метались там, как бабочки в горсти.
Так чужды были всякой новизне,
что тесные объятия во сне
бесчестили любой психоанализ;
что губы, припадавшие к плечу,
с моими, задувавшими свечу,
не видя дел иных, соединялись.
Так долго вместе прожили, что роз
семейство на обшарпанных обоях
сменилось целой рощею берёз,
и деньги появились у обоих,
и тридцать дней над морем, языкат,
грозил пожаром Турции закат.
Так долго вместе прожили без книг,
без мебели, без утвари, на старом
диванчике, что — прежде, чем возник —
был треугольник перпендикуляром,
восставленным знакомыми стоймя
над слившимися точками двумя.
Так долго вместе прожили мы с ней,
что сделали из собственных теней
мы дверь себе — работаешь ли, спишь ли,
но створки не распахивались врозь,
и мы прошли их, видимо, насквозь
и чёрным ходом в будущее вышли.
Иосиф Бродский