Дмитрий Сергеевич родился в Петербурге в состоятельной и влиятельной семье. Правда, отец не уделял воспитанию детей должного внимания и отказывал детям, по воспоминаниям самого поэта, в любых проявлениях ласки и теплоты. Как писал Поэт: «Психология сыновнего противостояния отцу подвергалась у меня сложной интеллектуальной и духовной разработке и послужила основе для многих произведений…»
Писать стихи Мережковский начал очень рано, практически с детства.
Со временем, Дмитрий Мережковский стал, наравне с поэтами Вячеславом Ивановым и Валерием Брюсовым, одним из основоположников символизма в России.
Поэт предлагал читателям окунуться в мистический мир, где все ощущения обостряются, а окружающие предметы и люди расплываются в тумане, как пустынные миражи.
Лирическое пространство Мережковского — это «запущенный монастырский сад», заросшие бурьяном руины, где герои бродят в поисках давно пропавшего Бога и сами пропадают без следа.
В его лучших стихотворениях обязательно сохраняется атмосфера религиозного таинства: отблеск «лампады» ложится на тусклые «готические» стекла, листья из «зеленых кущ» деревьев что-то таинственно шепчут, а по темной речной воде расходятся круги от «камня», который туда никто не бросал.
Мережковский считал, что во все времена основной проблемой человечества является столкновение двух начал — «плотского» и «духовного», «земли» и «неба». Как он сказал: «Борьба ангела и демона происходит не на небе, а в душе каждого из нас.»
Мне хотелось бы поделиться с вами несколькими стихотворениями одного из основоположников Серебренного века русской Поэзии. Возможно, они кому-то отзовутся.
Усыпительная нежность,
Безнадежность, безмятежность —
И бело, бело, бело.
Сердце бедное забыло
Всё, что будет, всё, что было,
Чем страдало, что любило —
Всё прошло, прошло, прошло.
Всё уснуло, замолчало,
Где конец и где начало,
Я не знаю, — укачало,
Сани легкие скользят,
И лечу, лечу без цели,
Как в гробу иль в колыбели,
Сплю, и ласковые ели
Сон мой чуткий сторожат.
Я молюсь или играю,
Я живу иль умираю,
Я не знаю, я не знаю,
Только тихо стынет кровь.
И бело, бело безбрежно,
Усыпительно и нежно,
Безмятежно, безнадежно,
Как последняя любовь!
***
Кончался август, с ласкою печальной
Глядело солнце; мягок и душист
В тени лесных тропинок желтый лист;
А небосвод, глубокий и хрустальный,
Прозрачен, звонок, холоден и чист,
И с утренней росой на георгины
Ложатся нити тонкой паутины.
***
В небе, зеленом, как лед,
Вешние зори печальней.
Голос ли милый зовет?
Плачет ли колокол дальний?
В небе — предзвездная тень,
В сердце — вечерняя сладость.
Что это, ночь или день?
Что это, грусть или радость?
Тихих ли глаз твоих вновь,
Тихих ли звезд ожидаю?
Что это в сердце — любовь
Или молитва — не знаю.
***
Я людям чужд и мало верю
Я добродетели земной:
Иною мерой жизнь я мерю,
Иной, бесцельной красотой.
Я верю только в голубую
Недосягаемую твердь.
Всегда единую, простую
И непонятную, как смерть.
О, небо, дай мне быть прекрасным,
К земле сходящим с высоты,
И лучезарным, и бесстрастным,
И всеобъемлющим, как ты.
Лазурь небесная тиха,
Как будто в мире нет страданья,
Как будто в сердце нет греха.
Не надо мне любви и славы:
В молчаньи утренних полей
Дышу, как дышат эти травы…
Ни прошлых, ни грядущих дней
Я не хочу пытать и числить.
Я только чувствую опять,
Какое счастие — не мыслить,
Какая нега — не желать!
Не в смертоносном огне,
Не в разрушенье и битвах,
Бог — в тишине.
Небо и сердце полны тишиной:
Глубже, чем все мимолетные звуки,
Глубже, чем радость и муки,
В сердце безбурном,
В небе лазурном —
Вечный покой.