Друзья из Омска, поздравляю вас с днем рождения вашего земляка Роберта Ивановича Рождественского (1932-1994).
Один из столпов поэзии шестидесятников, автор множества песен, включая щемящую песню на закрытии Олимпиады-80 с улетающим Мишкой, Рождественский для меня символ той ушедшей Эпохи — романтической эпохи молодости моих родителей. Я с большим уважением отношусь к его творчеству, да и у вас по первым строчкам, я думаю, сразу же родятся образы: «Погоня, погоня, погоня, в горячей крови…», «я возьму этот большой мир, каждый день, каждый его час…», «Позвони мне, позвони…».
Хочу вам представить несколько стихотворений из тех, что так или иначе сопровождали меня по пути. Наверное, и вы их вспомните.
чтоб искал и находил.
Чтоб имелись для начала
Друг — один и враг — один…
Человеку надо мало:
чтоб тропинка вдаль вела.
Чтоб жила на свете мама.
Сколько нужно ей — жила..
Человеку надо мало:
после грома — тишину.
Голубой клочок тумана.
Жизнь — одну.
И смерть — одну.
Утром свежую газету —
с Человечеством родство.
И всего одну планету: Землю!
Только и всего.
И — межзвездную дорогу
да мечту о скоростях.
Это, в сущности,- немного.
Это, в общем-то,- пустяк.
Невеликая награда.
Невысокий пьедестал.
Человеку мало надо.
Лишь бы дома кто-то ждал.
***
Хотя б во сне давай увидимся с тобой.
Пусть хоть во сне твой голос зазвучит…
В окно — не то дождем, не то крупой
с утра заладило.
И вот стучит, стучит…
Как ты необходима мне теперь!
Увидеть бы.
Запомнить все подряд…
За стенкою о чём-то говорят.
Не слышу.
Но, наверно,— о тебе!..
Наверное, я у тебя в долгу,
любовь, наверно, плохо берегу:
хочу услышать голос — не могу!
Лицо пытаюсь вспомнить — не могу!..
…Давай увидимся с тобой хотя б во сне!
Ты только скажешь, как ты там.
И всё.
И я проснусь.
И легче станет мне…
Наверно, завтра почта принесет
письмо твое.
А что мне делать с ним?
Ты слышишь?
Ты должна понять меня —
хоть авиа, хоть самым скоростным,
а все равно пройдет четыре дня.
Четыре дня!
А что за эти дни
случилось — разве в письмах я прочту?!
Как эхо от грозы, придут они…
Давай увидимся с тобой — я очень жду —
хотя б
во сне!
А то я
не стерплю,
в ночь
выбегу без шапки,
без пальто…
Увидимся давай с тобой,
а то…
А то тебя сильней я полюблю.
Будь, пожалуйста.
И тогда подарю тебе я чудо запросто.
И тогда я вымахну — вырасту, стану особенным.
Из горящего дома вынесу тебя, сонную.
Я решусь на все неизвестное, на все безрассудное —
в море брошусь, густое, зловещее, и спасу тебя!..
Это будет сердцем велено мне, сердцем велено…
Но ведь ты же сильнее меня,
сильней и уверенней!
Ты сама готова спасти других от уныния тяжкого,
ты сама не боишься
ни свиста пурги, ни огня хрустящего.
Не заблудишься, не утонешь, зла не накопишь
Не заплачешь и не застонешь, если захочешь.
Станешь плавной и станешь ветреной, если захочешь…
Мне с тобою — такой уверенной —
трудно очень.
Хоть нарочно, хоть на мгновенье —
я прошу, робея,- помоги мне в себя поверить,
стань слабее.
Притяженье земли,
Притяженье полей
И печальных ракит,
Всех дорог, по которым
Мы в детстве прошли,
И дорог, по которым
Пройти предстоит.
Там горы высокие,
Там степи бескрайние,
Там ветры летят,
По просёлкам пыля.
Мы дети Галактики,
Но самое главное —
Мы дети твои,
Дорогая Земля.
Притяженье полей,
Притяженье садов
И закатов, и сосен
В пушистом снегу,
Небольших деревень,
Небольших городов
И ночного костра
На пустом берегу.
Не изменится этот
Порядок вещей
И настигнет меня,
И припомнится мне
Притяженье земли,
Притяженье друзей,
Притяженье любимой
В далёком окне.