Доброе утро, друзья.
Я, наверное лет двадцать пять, ездил на работу исключительно на метро. Полтора часа в день я жил в абсолютно другой реальности. Прочитал недавно стихотворение Виктора Ширали, и вспомнилось…
Метро. Эскалатор. Вагон… Ещё пятнадцать минут назад я был человеком. Лежал горизонтально и верил в смысл бытия. Теперь я — объём, который нужно уместить между сумкой дамы в розовом и подростком с гитарой. Пахнет лежалыми пуховиками, кофе из стаканчика и тихой грустью рабочего утра.
За окном — вечный туннель. Иногда, на станциях, мелькает реклама, предлагающая стать счастливым. Мы все смотрим на неё пустыми глазами, как на сообщение с другой планеты.
Мой сосед слева читает на телефоне что-то важное. Сосед справа — смотрит в потолок, явно вспоминая, выключил ли он утюг. Мы — незнакомцы, насильно ставшие на тридцать две минуты самой близкой семьёй. Держимся за одни и те же поручни.
А вон тот мужчина везёт с собой маленькую ёлку в чехле. В январе. Вот она, непридуманная лирика: он, метро, и ёлка, которая явно проспорила какое-то пари.
Я тоже часть этого пейзажа. Человек с помятым воротником и секундомером в голове. Поэт, который вместо строф составляет в уме маршрут от эскалатора до выхода, чтобы срезать три секунды.
Вдруг толчок. И мы все дружно шатаемся, хватаемся друг за друга. На миг возникает редкое единство, хор. Потом отпускаем. Снова становясь островами.
Свет. Моя станция. Двери со стоном раскрываются. Объём снова превращается в человека. Я выхожу, поправляю рукав. На нём осталось пятно от чужой шерстяной перчатки. Как печать утра. Как материальное доказательство того, что мы всё это пережили. Идём дальше.
По эскалатору метро взлетали лица,
И было каждое, как голубица,
Светло
и проносилось мимо кратко,
Как будто запускал их снизу кто-то.
Люблю метро
За это,
А еще за то, что там
Одну тональность обретает гам,
А в поездах перерастает в гул,
И слов не разобрать,
И только губ
Движение пытаешься понять.
Все мы напоминаем там одну
Стремительно гудящую струну,
Отчаянно она напряжена,
И с низких “у-уу…” взвивается до “а-аа!..”
И гасится шипящими дверей.
И всё.
Дорога длится полчаса…
Всплываем на поверхность,
Тонем в ней,
Разъединяя наши голоса.
И было каждое, как голубица,
Светло
и проносилось мимо кратко,
Как будто запускал их снизу кто-то.
Люблю метро
За это,
А еще за то, что там
Одну тональность обретает гам,
А в поездах перерастает в гул,
И слов не разобрать,
И только губ
Движение пытаешься понять.
Все мы напоминаем там одну
Стремительно гудящую струну,
Отчаянно она напряжена,
И с низких “у-уу…” взвивается до “а-аа!..”
И гасится шипящими дверей.
И всё.
Дорога длится полчаса…
Всплываем на поверхность,
Тонем в ней,
Разъединяя наши голоса.
Виктор Ширали
1967 год
1967 год
Слушать