26.12

Семен Надсон. Его поэзия — это не просто слова. Это личный груз, переплавленный в язык образов. Детство в чужой семье, ранняя болезнь и отчуждение стали для него материалом.
Он видел мир двойственно: жизнь для него была загадочным сфинксом, то манящим, то пугающим, а собственное творчество сравнивалось то с хрупкой розой, то с полётом Икара. Эта способность превращать боль и разочарование в систему символов, где личное становится универсальным, и делает его, наверное, фигурой такой важной для нашей Поэзии.

Он сам, возможно, того не ведая, готовил почву. Его взгляд внутрь «болезненно чуткой души», его поиск смысла даже в самом страдании были уже не просто лирикой, а шагом к новому языку. Надсон не был символистом, но стал одним из тех, кто ослабил привычные связи слова и прямого смысла, наполнив его личной тайной. Поэтому сегодня его творчество прежде всего — связь. Связь между эпохой гражданского, такого вот Некрасовского, пафоса и временем, когда поэзия ушла вглубь, в область намёка и музыки. Он стоял на этом перепутье, и его короткая жизнь, как его же метафора — это догорающий огонь, от которого позже другие разожгли свои, такие разные, светильники.

Семен Надсон