Доброе утро, друзья.
Сегодняшний праздник живёт в пожелтевших черно-белых фотографиях, в стёртых до дыр словах песен у костра, в чувстве, для которого нет названия.
Это был не просто союз. Это была вера. Вера в то, что твоими руками можно построить город в тайге и мост через пролив. Что дружба, скреплённая одной на всех судьбой — навек. Что ты нужен своей стране, как она — тебе.
Комсомол. Наверное, это свет от факела, который уже погас. Но некоторые до сих пор чувствуют его тепло на ладонях. Тепло от той искренности, того задора, той юности, что когда-то казались вечными.
Он ушёл, как уходит отзвук песни. Осталась лишь тишина, в которой каждый слышит то, что хочет услышать: кто-то — марш эпохи, а кто-то — эхо своей ушедшей юности.
И сегодня, в этот день, мы просто можем вспомнить. Не организацию, а ощущение. Ощущение общего полёта.
Я смотрю на фотокарточку:
две косички, строгий взгляд,
и мальчишеская курточка,
и друзья кругом стоят.
две косички, строгий взгляд,
и мальчишеская курточка,
и друзья кругом стоят.
За окном все дождик тенькает:
там ненастье во дворе.
Но привычно пальцы тонкие
прикоснулись к кобуре.
Вот скоро дом она покинет,
вот скоро вспыхнет гром кругом,
но комсомольская богиня…
Ах, это, братцы, о другом!
На углу у старой булочной,
там, где лето пыль метет,
в синей маечке-футболочке
комсомолочка идет.
А ее коса острижена,
в парикмахерской лежит.
Лишь одно колечко рыжее
на виске ее дрожит.
И никаких богов в помине,
лишь только дела гром кругом,
но комсомольская богиня…
Ах, это, братцы, о другом!
Булат Окуджава
Слушать