Александр Величанский — поэт из поколения шестидесятников. Он не был таким известным, как Вознесенский или Ахмадулина, но его стихи — тихие, простые и честные, очень отзываются.
Поэт родился в Москве, в семье журналистов, жил с родителями несколько лет в Греции, работал переводчиком. И был первым, кто раскрыл русским читателям Эмили Дикинсон. Стихотворные переводы Александра Величанского высоко оценивались, в частности Иосифом Бродским:
«Первое его дело – писать стихи, — говорил он. Но второе дело – он обязан для русской литературы перевести Эмили Дикинсон».
Его поэзия не пыталась удивить или поразить. Она похожа на спокойный, мудрый разговор с читателем. Как будто сидишь с ним вечером у окна, и он тихо рассказывает о самом важном: о памяти, об одиночестве, о том, как легко пройти мимо чего-то настоящего. О потере, которая становится не болью, а незримым фоном существования. О красоте, которая прячется не в ярком, а в потёртом, выцветшем, но таком родном.
Единственная прижизненная книга: «Времени невидимая твердь» у Александра Величанского вышла в год его смерти в 1990 году. Но осталось его чувственное, бережное внимание к миру. Читать Величанского — это не понять что-то умом. Это — вспомнить запах дождя в городе детства. Услышать, как трепещет лист на ветру. И ощутить, как время замедляет ход, становясь не цифрой, а дыханием.
Я научился плавать, знаешь, где? –
в эгейской одиссеевой воде,
да, по которой плыл к своей беде
царь Агамемнон в наказанье –
и ветер нес обрывки кос Кассандры-
кликуши, а на Патмосе пророк
лежал ничком. Пророческая пена –
предтеча будущего пепла –
теснила берега ребяческий мирок.
…Два дюжих югослава, раскачав,
меня в прибой швыряли, и волна мне
помочь старалась выбраться на камни,
еще чуть теплые сначала, сгоряча.
Неподалеку от Афин,
в воде не чуя огненного сплава,
узнал я, что уменье плавать
в том, что плывешь один.
