22.07

Как мне кажется, у Михаила Львовского было прекрасное свойство души — вечная молодость. Наверное, и не могло быть иначе у автора, чьи сценарии для детского кино излучали такой задор и так глубоко понимали щемящую правду взросления. Но эта молодость была не просто легкомысленным весельем или наивной игрой. Она была глубоко выстраданным, мужественным выбором духа. Пройдя сквозь огонь войны, видя ее жестокость и боль, он не позволил сердцу ожесточиться или уйти в тень разочарования. Напротив, словно в противовес пережитому мраку, он сознательно и страстно культивировал в себе Свет — тот самый чистый, доверчивый, открытый миру Свет, который горит в юных сердцах. Его молодость была не данью возрасту, а упрямым утверждением жизни, добра и веры в человека перед лицом всех испытаний.

Творчество Михаила Григорьевича становилось невидимым мостом между поколениями, где взрослый Мастер признавал абсолютную ценность и серьезность детских переживаний. В его словах и сюжетах жило понимание: то, что кажется взрослым пустяком — первая любовь, предательство друга, поиск справедливости — для юной души есть сама основа мироздания, его главная драма и поэма.
Он умел слышать вечное эхо юности в самом себе и бережно, с нежностью, переносить его на страницы сценариев и стихов. Львовский оставался вестником той поры, когда мир видится бескрайним, чувства — бездонными, а жизнь — полной нераскрытых чудес.

Его дар был в том, чтобы напоминать всем, даже самым усталым: этот чистый, жадный до жизни взгляд возможен всегда, он — высшая форма мужества души, ее победа над временем и тьмой.

Михаил Львовский