Доброе утро, друзья.
Серые гиганты скользят в безднах, невидимые нами. Они чувствуют биение всей планеты сквозь толщу. Они ближе к её горячей сердцевине. Мы, с нашими сетями и сонарами, гордимся изучением их песен, не понимая и тысячной доли этого эха, этих звуков памяти океана. Они тайна, живущая по законам волн и глубин, их язык – это ритм течений, дыхание ветра. Наблюдая за их свободным танцем, вдруг осознаешь вопиющую дерзость: кто мы такие, чтобы решать судьбу этих мудрых странников, чьи предки плавали еще до гор?
День китов и дельфинов — это напоминание нам о хрупкости иного, нечеловеческого разума, соседствующего рядом на планете. На чьей стороне истинная потребность? В них ли нуждаемся мы, чтобы ощутить связь с чудом, или это они терпеливо ждут, когда же мы обретем мудрость просто позволить им быть? Их молчаливый взгляд из пучины – самый важный вопрос к нашей совести. И от ответа зависит – останется ли в мире место для такой глубины.
Просинь — море, туча — кит,
А туман — лодейный парус.
За окнищем моросит
Не то сырь, не то стеклярус.
А туман — лодейный парус.
За окнищем моросит
Не то сырь, не то стеклярус.
Двор — совиное крыло,
Весь в глазастом узорочье.
Судомойня — не село,
Брань — не щекоты сорочьи.
В городище, как во сне,
Люди — тля, а избы — горы.
Примерещилися мне
Беломорские просторы.
Гомон чаек, плеск весла,
Вольный промысел ловецкий:
На потух заря пошла,
Чуден остров Соловецкий.
Водяник прядет кудель,
Что волна, то пасмо пряжи…
На извозчичью артель
Я готовлю харч говяжий.
Повернет небесный кит
Хвост к теплу и водополью…
Я — как невод, что лежит
На мели, изъеден солью.
Не придет за ним помор —
Пододонный полонянник…
Правят сумерки дозор,
Как ночлег бездомный странник.
Николай Клюев
Слушать