Доброе утро, друзья.
Сегодня день рождения любимого и почитаемого мной Иосифа Александровича Бродского.
Сегодня день рождения любимого и почитаемого мной Иосифа Александровича Бродского.
У каждого своё солнце в поэзии. Путеводная звезда, которая светит и в горе и радости. На которую правишь, когда шторм. И которая манит к себе в теплой южной ночи.
Для меня такая звезда – Бродский. Свой. Близкий. Разлитый в пространстве от гранитных набережных Фонтанки до застывших венецианских каналов. Идущий по заснеженной тропинке в забытой Архангельской деревне, переходящей в Шестую Авеню. Любящий, любимый. Тихий и пламенный. Певец Света и Свободы. Гражданин Мира.
Начнем утро с небольшого стихотворения, написанного Бродским на своё сорокалетие. 45 лет назад.
Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.
Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешел на шепот. Теперь мне сорок.
Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.
Иосиф Бродский
24 мая 1980 г.
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.
Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешел на шепот. Теперь мне сорок.
Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.
Иосиф Бродский
24 мая 1980 г.
Слушать