Солнце и луна — два часовых у врат времени.
Один днем улыбается росинками на траве, другой ночью плачет пеплом остывших костров. История пишет одни и те же буквы кровью и мёдом:
пирамиды строят, пирамиды заносит песком, войны затихают, как эхо в ущелье, а дети всё смеются сквозь века.
Хорошее и плохое — нити одной пряжи,
сплетённые в полотно, что носит на плечах каждый. Звёзды гаснут, рождаясь вновь, земля дышит — и в пыли, и в цветах.
Ничто не ново под небом колыбельным:
боль прорастает там, где когда-то пела любовь. Потом любовь вспыхивает, как майский салют.
Времена меняют маски, а суть — как река подо льдом: течёт, не спрашивая, куда мы несём свой груз света и тьмы.
Всегда.
И глядит из-за нее.
Спать спокойно мне бы впору,
Сердце милое мое.
О тебе во сне мечтая,
В час течения планет
Над Землей в объятьях мая,
Разодетой в майский цвет.
Но в качании вагона,
Во вращении колес
Слышу звук чьего-то стона,
Тихий шелест многих слез.
И межь тем как поезд змейный
Огибает горный склон,
Не луной благоговейной
Преисполнен полусон.
Разорвалось мирозданье,
В жуткий срыв раскрылась дверь.
Несосчитанность рыданья,
Непредвиденность потерь.
Затуманенные люди,
Ярость пропасти без дна,
О, когда же в новом чуде
Будет новая луна?
Константин Бальмонт
Маньчжурия, КВЖД,
1916, 23 мая