30.11

Этот день не имеет собственного имени. Он не яркий октябрь, пылающий уходящей, немного самоуверенной красотой, и не декабрь с его ясной, звездной строгостью. Это — промежуток. Длинная, влажная пауза между выдохом и новым вдохом.

Воздух сегодня иной. Он не охлаждает, а пропитывает. Это не холод, а сырость как состояние материи. Он впитывает в себя все краски, оставляя миру сложную палитру приглушенного: свинцовый отблеск лужи, ставшей зеркалом для бесформенного неба; ржавую охру пожухлой листвы. Серо-лиловую дрему дальнего леса. Это уже не увядание, а его итог. Природа не умирает. Она подводит баланс.

Листва больше не шуршит. Лежащая тяжелым, мокрым саваном, она превращается единую биомассу, в компост для будущего. Деревья обнажены. Но в этой наготе — не упадок, а полная и откровенная четкость. Черные ветви на фоне белесого неба… Это не скелеты, а схемы, чертежи. Они ждут. Их одиночество — не одиночество забвения, а одиночество перед броском в будущее .

Звуки в этот день становятся тактильными. Глухой стук капели с карниза, не звонкий, а приглушенный, вязкий. Хруст обледеневшей лужи под ногой. Не резкий, а сдавленный, будто земля ломается с трудом. Тишина здесь — не отсутствие шума, а, наверное, его насыщенность пустотой.

Последний день осени — это великое «между». Между памятью и ожиданием. Между тем, что было, и тем, что еще даже не начало быть. Это день, когда мир замирает на пороге, отменив все яркие признаки. Он сбрасывает с себя все лишнее — не только листву, но и спешку, и определенность. Он предлагает нам сделать то же самое.

И я не пытаюсь искать в нем горечь утраты. Это слишком просто. Я ищу в нем очищающую пустоту. Ту пустоту, в которой только и может родиться что-то новое. Лето оставляет после себя усталость, осень — итог. А этот день, неприкаянный и безымянный, оставляет после себя только возможность.

Сумрак сгущается рано, но это не ночь. Это раствор, в котором медленно проступают контуры грядущего мороза, будущего снега, будущей тишины. Последний день осени — это не конец. Это глубокий момент предчувствия. Мир затаил дыхание. И в этой всеобщей задержке дыхания — начало всего.

Тихого вечера, друзья.

Иосиф Бродский