Давно мы не обращались к Поэтической энциклопедии «Ирония судьбы, или С лёгким паром!». А сегодня как раз появился повод.«Думайте сами, решайте сами / Иметь или не иметь»— эти строчки Александра Аронова, день рождения которого мы сегодня празднуем, стали такими близкими уже не одному поколению, что пора бы их причислить к разряду заслуженно народных.
Поэт прожил тихую жизнь. Как писал про него Евгений Евтушенко:«Особую струну на лире тронув, / ушёл тишайше Сашенька Аронов, / но может она снова шевельнуться, / шепнув: “Остановиться, оглянуться…”». Александр Аронов был ровесником поэтов-шестидесятников, но они так и не приняли его в свой круг, хотя ценили его стихи и даже дружили с ним. Наверное, он был слишком самостоятелен, не торопился печатать и писать стихи на злобу дня и в итоге остался одним из самых значительных и самых непризнанных поэтов своего поколения. Биографию поэта можно описать в одной строчке: родился в тридцать четвертом в Москве. Война, эвакуация, Казахстан. Московский педагогический институт. Учитель литературы в деревенской школе. И на тридцать пять лет — обозреватель и ведущий школьного отдела газеты «Московский комсомолец». Три сборника поэта были изданы лишь в конце восьмидесятых.
Но мне кажется, что его биография — не хроника внешних событий, а внутренний маршрут внимательного созерцателя. Он был тем, кто умел услышать историю в простом. Его стихи стали голосом человека, который идёт рядом в толпе и вдруг останавливается, чтобы оглянуться, и в этом жесте — внезапная, щемящая ясность бытия. Он напоминал, что главные открытия совершаются не в походах за славой, а в умении остановиться и увидеть: вот этот двор, этот взгляд, этот миг — и есть единственная и настоящая жизнь.
Александр Аронов чувствовал свою поэтическую силу настолько, что решился, после Пушкина и Лермонтова, написать третьего «Пророка» — прямое продолжение двух первых. И для меня это стихотворение по силе не уступает произведениям классиков. Первые шесть строк отражаются в центральной, нейтральной строке, как в зеркале. И смысл слов – тех же самых – меняется на противоположный. И чертой — центральная строка. Холодная, как зеркало.
Его поэзия не спорила с веком и не боролась с ним. Она делала нечто более важное — придавала смысл тому, что происходит в тени больших событий: первому снегу, падающему на асфальт, молчаливому пониманию между двумя людьми, простому человеческому жесту. Он не воспевал героев. Он находил героическое в самом умении жить с тихой улыбкой. Думая сам и решая сам…
Легкого летнего вечера.
Пророк
Он жил без хлеба и пощады.
Но в наше заходя село,
Встречал он, как само тепло,
Улыбки добрые и взгляды,
И много легче время шло,
А мы и вправду были рады…
Но вот зеркальное стекло:
А мы и вправду были рады,
И много легче время шло:
Улыбки добрые и взгляды
Встречал он, как само тепло,
Но, в наше заходя село,
Он жил без хлеба и пощады.
***
Я королём был довольно славным,
Мне подходила моя земля.
Но население, как не странно,
Предпочитало — без короля.
Мне фонари, будто многоточье,
Кричали что — то наперерыв.
Вот и ушёл я однажды, ночью,
Дверь за собой не притворив.
Служа в газете для пропитанья,
Я потихоньку вживаюсь в роль,
И забывается эта тайна –
То, что когда – то я был король.
Быть журналистом совсем не скучно,
Свободы много в такой судьбе.
Но по ночам ты лежишь беззвучно
И улыбаешься сам себе.
***
Остановиться, оглянуться
Внезапно, вдруг, на вираже,
На том случайном этаже,
Где, вам доводится проснуться.
Ботинком по снегу скребя,
Остановиться, оглянуться,
Увидеть день, дома, себя
И тихо – тихо улыбнуться…
Ведь уходя, чтоб не вернуться,
Не я ль хотел переиграть,
Остановиться, оглянуться
И никогда не умирать!
Согласен в даль,
согласен в степь,
Скользнуть, исчезнуть,
не проснуться –
Но дай хоть раз ещё успеть
Остановиться, оглянуться.
