Добрый вечер, друзья.
У каждого из нас есть внутреннее пространство, куда мы уединяемся, чтобы укрыться от шума и суеты. У кого-то это чердак с воспоминаниями, у кого-то — тихая комната. А у кого-то — сад.
Не живой и растущий, а скорее нарисованный, выверенный до последней детали. Спроектированный умом и чувствами. В таком саду нет места случайностям — только чистые цвета, идеальные линии и абсолютная тишина. В нем даже птицы похожи на сны, а животные — на изящные статуи.
Сегодняшнее стихотворение — приглашение заглянуть в такой сад. Не для того, чтобы что-то понять или разгадать, а просто чтобы на мгновение почувствовать его прохладу и идеальный порядок. Этот день , много лет назад. В саду у Николая Гумилева.
Сады моей души всегда узорны,
В них ветры так свежи и тиховейны,
В них золотой песок и мрамор черный,
Глубокие, прозрачные бассейны.
В них ветры так свежи и тиховейны,
В них золотой песок и мрамор черный,
Глубокие, прозрачные бассейны.
Растенья в них, как сны, необычайны,
Как воды утром, розовеют птицы,
И – кто поймет намек старинной тайны? –
В них девушка в венке великой жрицы.
Глаза, как отблеск чистой серой стали,
Изящный лоб, белей восточных лилий,
Уста, что никого не целовали
И никогда ни с кем не говорили.
И щеки – розоватый жемчуг юга,
Сокровище немыслимых фантазий,
И руки, что ласкали лишь друг друга,
Переплетясь в молитвенном экстазе.
У ног ее – две черные пантеры
С отливом металлическим на шкуре.
Взлетев от роз таинственной пещеры,
Ее фламинго плавает в лазури.
Я не смотрю на мир бегущих линий,
Мои мечты лишь вечному покорны.
Пускай сирокко бесится в пустыне,
Сады моей души всегда узорны.
Николай Гумилев
29 ноября 1907 г.