А у нас разгар белых ночей. Сколько раз я о них писал, но не могу не нарадоваться этому подарку природы. Просыпаюсь, и сквозь щелку шторы всю ночь проливается призрачное сияние. Несвет. Нетень.
Белые ночи – не просто астрономический феномен. Это тихое волшебство растворения, напоминание о том, что самые глубокие истины и самые острые переживания часто рождаются не в ярком свете дня и не в густой тьме ночи, а именно в этих нежных, неуловимых, длящихся сумерках – где все возможно, и ничто не окончательно. Это время для тихого диалога с собой и Временем. Диалога, который звучит в шепоте деревьев и мерцании бледного неба над спящим, но не темным городом.
Время, когда мир замирает на пороге откровения, которое так и не наступает, оставляя лишь сладкую, щемящую недосказанность.
Светлого утра.
Не всё на родном некрасиво:
Нет! Ночь наша майская — чудо!
Июньская светлая — диво!
Любуйтесь, бессонные очи!
Впивайтесь всей жадностью взгляда
В красу этой северной ночи!
Ни звёзд, ни луны тут не надо.
Уж небо заря захватила
И алые ленты выводит,
И, кажется, ночь наступила,
И день между тем не проходит.
Нет, он остаётся, да только
Не в прежнем пылающем виде:
Не душен, не жгуч, и нисколько
Земля от него не в обиде.
Он долго широким разгаром
В венце золотом горячился,
Да, видно, уж собственным жаром
И сам наконец утомился.
Не стало горячему мочи:
Он снял свой венец, распахнулся,
И в ванну прохладную ночи
Всем телом своим окунулся, —
И стало не ярко, не мрачно,
Не день и не темень ночная,
А что-то, в чëм смугло-прозрачно
Сквозит красота неземная.
При свете, проникнутом тенью,
При тени, пронизанной светом,
Волшебному в грёзах виденью
Подобен предмет за предметом.
Весь мир, от вчера на сегодня
Вскрыв дверь и раскинув ступени,
Стоит, как чертога господня
Сквозные хрустальные сени.
Владимир Бенедиктов