Невозможно чем-то делиться с вами, находясь в роли этакого отстранённого наблюдателя. Каждое стихотворение, каждый автор, проходящие через наш канал, это прежде всего воспоминание или эмоция, возникшие у меня, как у каналоважатого.
Вот и сейчас,
мне вспомнился синий и морозный январский день, года так восемьдесят восьмого. Я на зимних каникулах в гостях у дальней родственницы в Москве. Точнее, у её друзей, в большой и уютной квартире на Петровка. На душе свободно и просторно, пахнет сухим вином и мандаринами. Старый паркет, помнивший, наверное ещё дореволюционных хозяев, скрипит при каждом шаге. За окном дома в морозной изморози. Хорошо. Из магнитофона мягкий голос поёт про «Вишневое варенье»:
«Изгиб божественной руки всегда один и вечно новый,
И в ложке ягодка блестит, не донесенная до рта…
Не кровь, не слезы, не вино — всего лишь только сок вишневый,
Но не уйти мне от тебя и никуда, и никогда.»
Мы пели эту песню раз десять. Как же хорошо она подходила под тот молодой настрой. Как-же хотелось вернуться в заснеженный Ленинград к той, в которую был безответно влюблен. К той, которая была так похожа на Прекрасную Даму с того незнакомого берега. Прибежать, чтобы поделиться с ней новым открытием. Новым Поэтом. Так я познакомился со стихами Михаила Щербакова.
Представлять его в нашем канале, наверное, нет нужды. Он частый гость.
Сегодня у замечательного Поэта день рождения. Мне всегда очень радостно поздравлять поэтов, за фамилией которых мы ставим только одну дату. Это значит, что можно ждать новых и прекрасных стихотворений. Это значит, что можно им что-то желать. Желать, и знать, что это сбудется.
Светлой дороги и попутного ветра, Михаил Константинович. Новых строф.
Из руин и забвенья, из пепла и крови,
Законам любым вопреки,
Возникает лицо, появляются брови,
Из тьмы проступают зрачки.
И не нужно движений, достаточно взгляда,
Как все начинается вновь:
Из бессонного бреда, из слез и разлада
На свет происходит любовь.
О, как страстно бунтует и мечется глухо
Невнятная гордость моя!
Но когда настает вожделение духа,
Не волен противиться я.
И, напротив, когда вдохновение плоти
Волнует и застит глаза, —
Я нисколько не против, не только не против,
Напротив, я полностью за!
Спотыкается разум, не в силах расчислить
Конца и начала узнать.
И все чаще бывает, что страшно помыслить,
Хотя и возможно понять.
И все чаще выходит, что смерть наготове,
А тайна земли заперта.
И опять остается спасение в слове,
А прочее все — суета.
Полагаюсь на слово, на вечное Слово,
И кроме него — ничего.
Обращаюсь к нему, как к началу земного
Всего и иного всего.
Возвращаюсь, качаясь, как судно к причалу,
К высокому Слову Творца.
И чем более я подвигаюсь к Началу,
Тем далее мне до конца.
Михаил Щербаков