В 16 лет я посмотрел «Сталкера» Андрея Тарковского, и был поражен новым прочтением высокочтимых мною братьев Стругацких. И побежал смотреть все фильмы Тарковского, которые были в прокате, благо в 87 году открыли окно в его дивный мир, сняв фильмы с полки. Как бывает в 16 лет, жизнь была полна разных событий, и в какой-то момент я написал стихотворение, очень красиво начинающиеся:«Я свеча, я сгорел на пиру…», и был необычайно горд собой, пока не понял, что эта строчка из стихотворения, которое читал в фильме « Ностальгия» герой Олега Янковского. Понял и забыл лет на 20. И только разбирая как-то свои старые стихи, лет 15 назад, решил узнать, а откуда эти строчки. И открыл для себя Арсения Александровича Тарковского (1907-1989) — Великого отца Великого сына. Сегодня ему исполнилось бы 116 лет.
Судьба Арсения Александровича в двух строчках: чуть было не расстрелян в 1919, бродяжничал, потом Москва, литературный институт, переводил, писал в стол, воевал, потерял на войне ногу, снова переводил, дружил с Ахматовой, писал, писал, писал… А первый свой сборник опубликовал только в 55 лет. И так совпало, что в этом же 1962 году Андрей Тарковский получает своего первого Золотого льва на Венецианском кинофестивале. И отныне Гениальный поэт Отец и Гениальный режиссер Сын представляют в русской культуре, как кто-то метко сказал, диаду. Стихи в фильмах, Фильмы в стихах…
Погрузитесь в мир Арсения Тарковского, послушайте его светлые и сильные строки. Откройте его для себя, если не знали раньше. Его стихи стоят доброй памяти.
Ненадежное строит жилье,
Люди, звезды и ангелы живы
Шаровым натяженьем ее.
Мы еще не зачали ребенка,
А уже у него под ногой
Никуда выгибается пленка
На орбите его круговой.
****
Не для того ли мне поздняя зрелость,
Чтобы, за сердце схватившись, оплакать
Каждого слова сентябрьскую спелость,
Яблока тяжесть, шиповника мякоть,
Над лесосекой тянувшийся порох,
Сухость брусничной поляны, и ради
Правды — вернуться к стихам, от которых
Только помарки остались в тетради.
Все, что собрали, сложили в корзины,-
И на мосту прогремела телега.
Дай мне еще наклониться с вершины,
Дай удержаться до первого снега.
Они догадались, что ты не придешь,
Ты помнишь, какая погода была?
Как в праздник! И я выходил без пальто.
Сегодня пришла, и устроили нам
Какой-то особенно пасмурный день,
И дождь, и особенно поздний час,
И капли бегут по холодным ветвям.
Ни словом унять, ни платком утереть…
****
Пляшет перед звёздами звезда,
Пляшет колокольчиком вода,
Пляшет шмель и в дудочку дудит,
Пляшет перед скинией Давид.
Плачет птица об одном крыле,
Плачет погорелец на золе,
Плачет мать над люлькою пустой,
Плачет крепкий камень под пятой.
***
Мне другие мерещятся тени,
Мне другая поет нищета.
Переплетчик забыл о шагрени,
И красильщик не красит холста,
И кузнечная музыка счетом
На три четверти в три молотка
Не проявится за поворотом
Перед выездом из городка.
За коклюшки свои кружевница
Под окном не садится с утра,
И лудильщик, цыганская птица,
Не чадит кислотой у костра,
Златобит молоток свой забросил,
Златошвейная кончилась нить.
Наблюдать умиранье ремесел —
Все равно что себя хоронить.
И уже электронная лира
От своих программистов тайком
Сочиняет стихи Кантемира,
Чтобы собственным кончить стихом.
***
Меркнет зрение — сила моя,
Два незримых алмазных копья;
Глохнет слух, полный давнего грома
И дыхания отчего дома;
Как на пашне седые волы;
И не светятся больше ночами Два крыла у меня за плечами.
Соберите мой воск поутру,
И подскажет вам эта страница,
Как вам плакать и чем вам гордиться,
И под сенью случайного крова Загореться посмертно, как слово.
Вот и лето прошло,
Словно и не бывало.
На пригреве тепло.
Только этого мало.
Всё, что сбыться могло,
Мне, как лист пятипалый,
Прямо в руки легло.
Только этого мало.
Понапрасну ни зло,
Ни добро не пропало,
Всё горело светло.
Только этого мало.
Жизнь брала под крыло,
Берегла и спасала.
Мне и вправду везло.
Только этого мало.
Листьев не обожгло,
Веток не обломало…
День промыт, как стекло.
Только этого мало.