Вчера был день рождения Великого русского поэта, незаслуженно забытого сразу после ухода, и возвращенного нам только в 80-х годах прошлого века. Петра Андреевича Вяземского (1798-1878).
Первый председатель Русского Исторического общества, публицист, мемуарист, Поэт и близкий друг Александра Сергеевича Пушкина, родился и жил в Москве. Принимал участие в Бородинской битве, много занимался журналистикой, был в опале, снова взлетал. Автор великой фразы:«В России суровость законов умеряется их неисполнением». И хотя Петр Андреевич считался одним из самых талантливых молодых поэтов первой трети 19 века, первый сборник его стихов вышел только в год семидесятилетия Поэта. И остался, как ни странно, не замеченным. И только уже в новом времени его талант был по достоинству оценен. Так, Иосиф Бродский называл Вяземского одним из своих главных учителей, да и созвучны тонкие и ироничные стихи из века девятнадцатого тонким и ироничным стихам из века двадцатого. Пусть иногда немного вычурные, они несут свет своего времени. Свет и ритм.
Почитаем их вместе.
Добрый ангел, научи!
Уст твоих благоуханьем
Чувства черствые смягчи!
Да во глубь души проникнут
Солнца вечного лучи,
Да в груди моей забьются
Благодатных слез ключи!
Дай моей молитве крылья,
Дай полет мне в высоту;
Дай мне веры безусловной
Высоту и теплоту!
Неповинных, безответных
Дай младенцев простоту
И высокою, святою
Нищих духом чистоту!
Дай стряхнуть земные узы
С прахом страннических ног,
Дай во мне угаснуть шуму
Битв житейских и тревог!
Да откроется тобою
Мне молитвенный чертог,
Да в одну сольются думу
Смерть, бессмертие и Бог.
***
Я пью за здоровье не многих, Не многих, но верных друзей, Друзей неуклончиво строгих В соблазнах изменчивых дней.
Я пью за здоровье далеких, Далеких, но милых друзей, Друзей, как и я, одиноких Средь чуждых сердцам их людей.
В мой кубок с вином льются слезы, Но сладок и чист их поток; Так, с алыми — черные розы Вплелись в мой застольный венок.
Мой кубок за здравье не многих, Не многих, но верных друзей, Друзей неуклончиво строгих В соблазнах изменчивых дней;
За здравье и ближних далеких, Далеких, но сердцу родных, И в память друзей одиноких, Почивших в могилах немых.
***
Кабы молодость да знала, Кабы старость да могла, Жизнь так часто не хромала, Жизнь бы иначе пошла.
На беду, когда есть силы И на бой готов атлет, Путеводного светила, Мудрой опытности нет.
Придет опыт — и оценит Все, что должно сделать вновь, Тут на подвиг нам изменит Холодеющая кровь.
Парус вздут погодой свежей, Но забыли взять балласт. Есть балласт — а парус где же, Да и ветра Бог не даст.
Как усердно ни хлопочем, Все мы промахи даем: Или цель мы перескочим, Иль до цели не дойдем.***На жизнь два ангела нам в спутники даны
И в соглядатаи за нами:
У каждого из них чудесной белизны Тетрадь с летучими листами.
В одну заносится добро, что мы творим,
Все, чем пред совестью мы правы;
В другую все, в чем пред ближними грешим,
И каждый умысел лукавый.
Поспешно добрых дел возносит список свой
Один к стопам Отца-Владыки;
Другой все ждет: авось раскаянья слезой
Не смоются ль на нас улики?
***
Тройка мчится, тройка скачет, Вьется пыль из-под копыт, Колокольчик звонко плачет, И хохочет, и визжит.
По дороге голосисто Раздается яркий звон, То вдали отбрякнет чисто То застонет глухо он.
Словно леший ведьме вторит И аукается с ней, Иль русалка тараторит В роще звучных камышей.
Русской степи, ночи темной Поэтическая весть! Много в ней и думы томной, И раздолья много есть.
Прянул месяц из-за тучи, Обогнул свое кольцо И посыпал блеск зыбучий Прямо путнику в лицо.
Кто сей путник? И отколе,
И далек ли путь ему?
По неволи иль по воле
Мчится он в ночную тьму?
На веселье иль кручину,
К ближним ли под кров родной
Или в грустную чужбину
Он спешит, голубчик мой?
Сердце в нем ретиво рвется
В путь обратный или вдаль
Встречи ль ждет он не дождется
Иль покинутого жаль?
Ждет ли перстень обручальный,
Ждут ли путника пиры
Или факел погребальный
Над могилою сестры?
Как узнать? Уж он далеко
Месяц в облако нырнул,
И в пустой дали глубоко
Колокольчик уж заснул.