Доброе утро.
Иногда свет — это не про лампочку. Не про солнце. Не про вспышку в темноте.
Это про взгляд, в котором кто-то узнаёт себя. Про жест, который приходит без расчёта. Про молчание, которое становится золотом. Этот свет почти невесом — его нельзя включить кнопкой, нельзя измерить в люменах. Он дрожит, как огонёк на ветру, и в этом его правда.
Мы часто ищем его снаружи — в громких словах, в красивых жестах, в красных датах в календаре. А он живёт внутри. В том самом месте, где мы решаем — отозваться или пройти мимо, сказать теплое слово или сдержать его, увидеть в другом человека или просто силуэт.
Сегодня День человеческого Света. Этот праздник негромкий. Он о том, чтобы на минуту остановиться и почувствовать: Свет — это не то, что мы ждём извне. Это то, что мы сами излучаем, часто даже не замечая. Неуловимыми частицами – улыбкой в лифте, терпением с коллегой, нежностью к себе уставшему.
И когда таких частиц становится больше, мир не становится ярче в буквальном смысле. Он становится… теплее. Более обитаемым. Более человечным.
Может быть, сегодня — просто день, чтобы напомнить себе: самый важный свет исходит изнутри. И он нужен не для того, чтобы ослеплять, а для того, чтобы чуть-чуть подсветить путь — себе и тем, кто рядом. И не ждать отражения.
Сегодня вновь растрачено души на сотни лет,
на тьмы и тьмы ничтожеств…
Хотя бы часть ее в ночной тиши,
как пепел в горсть, собрать в стихи…
И что же?
Уже не вспомнить и не повторить
высоких дум, стремительных и чистых,
которыми посмела одарить
лжецов неверующих и речистых.
И щедрой доброте не просиять,
не озарить души потайным светом;
я умудрилась всю ее отдать
жестоким, не нуждающимся в этом.
Всё роздано: влачащимся — полет,
трусливым и безгласным — дерзновенье,
и тем, кто всех глумливей осмеет, —
глубинный жемчуг сердца — умиленье.
Как нищенка, перед столом стою.
Как мать, дитя родившая до срока.
А завтра вновь иду и отдаю
всё, что осталось, не приняв урока.
А может быть — мечты заветней нет, —
вдруг чье-то сердце просто и открыто
такую искру высечет в ответ,
что будут все утраты позабыты?
на тьмы и тьмы ничтожеств…
Хотя бы часть ее в ночной тиши,
как пепел в горсть, собрать в стихи…
И что же?
Уже не вспомнить и не повторить
высоких дум, стремительных и чистых,
которыми посмела одарить
лжецов неверующих и речистых.
И щедрой доброте не просиять,
не озарить души потайным светом;
я умудрилась всю ее отдать
жестоким, не нуждающимся в этом.
Всё роздано: влачащимся — полет,
трусливым и безгласным — дерзновенье,
и тем, кто всех глумливей осмеет, —
глубинный жемчуг сердца — умиленье.
Как нищенка, перед столом стою.
Как мать, дитя родившая до срока.
А завтра вновь иду и отдаю
всё, что осталось, не приняв урока.
А может быть — мечты заветней нет, —
вдруг чье-то сердце просто и открыто
такую искру высечет в ответ,
что будут все утраты позабыты?
Ольга Бергольц
Слушать