Есть писатели, создающие Миры. А есть — создающие настроения, состояния души, тончайший ландшафт, в котором хочется остаться жить. Сергей Григорьевич Козлов (22 августа 1939 — 9 января 2010) был именно таким творцом. Поэт, сказочник, сценарист, чьи строки и образы стали дорогими и близкими для нескольких поколений, родился в Москве, и сама его биография окутана лёгким туманом, словно одна из его сказок. По одной из версий, он был среди испанских детей, вывезенных в СССР во время гражданской войны. Возможно, это изначальное, глубоко спрятанное чувство отчуждённости и тоски по дому и подарило ему ту пронзительную чуткость, с которой он говорил об одиночестве и дружбе.
Прежде чем стать тем самым Козловым, чьё имя мы знаем по «В порту», «Как Львёнок и Черепаха пели песню» и, конечно, «Ёжику в тумане» — он прожил несколько других жизней. Поэт был токарем, учителем пения, кочегаром, водителем экскурсионного автобуса, работал в музее-заповеднике Пушкина в Михайловском. И мне кажется, эти профессии не были случайными. Они были мостиком в мир простых, вечных истин: тепло от печи, ритм станка, тишина пушкинских рощ, звук дождя по крыше. Именно из этого смешения и родились его первые стихи, а затем и сказки, которые он начал писать в шестидесятые годы.
И возникла Вселенная. Вселенная, где в тумане бредёт Ёжик, где Львёнок и Черепаха поют свою немудрёную песенку, где Медвежонок топит печку и варит чай. Козлов совершил невозможное: он создал философию для малышей, где за внешней простотой скрывается бездонная глубина. Его творения — это разговор о самом главном, поданный через вкус варенья, тепло шарфа и хруст снега.«Правда, мы будем всегда? Правда, мы никогда не расстанемся?»Этот щемящий душу вопрос, заданный устами его сказочных героев, становится главным лейтмотивом всего его творчества. Я вижу вопрос не ребёнка, а мудреца, который понимает хрупкость бытия и ищет точку опоры в любви и дружбе. Его герои ведут диалог с вечностью на языке повседневности. Они боятся темноты, радуются первому снегу, пьют чай и размышляют о жизни и смерти с той непосредственностью, которая заставляет сжиматься сердце взрослого.
Козлов никогда не боялся говорить с детьми о сложном. Помнится, в сказке «Последняя песня травы», которую я читал своим детям, меня поразили такие строчки:«И сосновые иголки, и еловые шишки, и даже паутина, забытая пауком, — все распрямились и затянули изо всех сил осеннюю песню травы». Мне увиделась метафора последнего усилия жизни перед уходом — и в то же время гимн её красоте. Его искусство и стало такой песней — попыткой оставить след в памяти Мира, спеть свою песню, как это делали Львёнок и Черепаха.
Гений Козлова ещё и в том, что его ёжик, его туман, его осенние корабли из листьев, оказались понятны далеко за пределами родной страны. Книги Мастера переведены на десятки языков. А мультфильм «Ёжик в тумане» в 2003 году был признан в Японии лучшим мультфильмом всех времён и народов. Это доказывает: он нашёл универсальный язык — язык человеческих чувств. Его туман — это метафора нашего жизненного пути, а Ёжик — каждый из нас, кто ищет свой путь к друзьям и теплу домашнего очага.
Для Козлова писание не было профессией. Это был способ бытия. Как точно заметил его друг, писатель Юрий Кушак: «Человек и писатель составляли в Серёже одно целое». Его произведения стали тропинкой между поколениями — те, кто в детстве смотрел «львенка и Черепаху», сегодня читают эти же сказки своим детям. И в этом — его победа над временем, самый полный ответ на вопрос «Правда, мы будем всегда?».
В день рождения Сергея Григорьевича хочется замедлиться. Заварить чай, положить мёд в блюдце, посмотреть в окно и перечитать его сказки. Пожелать своим близким: «Трям! Здравствуйте!» — потому что именно в этих простых словах заключена великая мудрость: быть здесь и сейчас, ценить мгновение и тех, кто делит его с тобой. Его творчество — это напоминание о том, что настоящее всегда рядом, в треске поленьев, в вкусе чая с мёдом, в шуме августовского дождя. Нужно только остановиться и услышать.
Услышать тихую, вечную песню травы, которую он нам оставил.
Очень хочу привести ещё один диалог. В память о Прекрасном Авторе.«Вoт и cегoдня Ёжик сказал Mедвeжонку:— Как всё-таки xoрошo, чтo мы дpуг у друга еcть!Mедвeжонок кивнул.— Ты тoлькo пpeдставь ceбе: меня нeт, ты cидишь один и поговорить не с кeм.— А ты где?— A меня нет.— Так не бываeт, — cказал Mедвeжoнoк.— Я тoже так думаю, — сказал Ёжик. — Но вдpуг вoт — меня cовcем нeт. Tы один. Ну что ты будешь делать?..— Пeрeверну всe ввеpx днoм, и ты отыщeшьcя!— Hет мeня, нигдe нет!— Тoгда, тогда… Тогда я выбeгу в поле, — cказал Meдвежонок. — И закричу: «Ё-ё-ё-жи-и-и-к!», и ты услышишь и закричишь: «Медвeжoнo-o-о-ок!..» Вoт.— Нет, — сказал Ёжик. — Мeня ни капельки нeт. Понимаeшь?— Что ты кo мне приcтал? — pаcсердилcя Медвeжонок. — Если тебя нeт, то и мeня нeт. Пoнял?…»Тихого вечера, друзья.
Почему же это так,
Так, а не иначе:
Просто так – захохочу,
Просто так – заплачу?
Просто так – взгляну в окно,
Гляну на дорогу.
Отчего же – просто так –
Чувствую тревогу?
Выйду, погляжу на пруд,
На мостки, на ивы.
До чего красиво тут!
До чего ж… тоскливо.
Как же так? Ещё вчера
Пел и веселился…
Видно, грустный ПРОСТО ТАК
В доме поселился.
***
Однажды Бог мне подарил кусочек неба —
Намазал я его на корку хлеба;
И подарил тогда мне Бог кораблик счастья
И лёгонькие весла соучастья.
И я поплыл. Мне показалось — стал я Богом,
Всевидящим взглянул на мир я оком,
И увидал, как одинок, как пусто рядом —
Одни глупцы, одни купцы, и бабы рябы.
И стало страшно мне тогда, и стало страшно.
А Бог привык, и Богу было странно…
И захотелось мне вернуться, да, вернуться,
И лечь в постель, и к стенке отвернуться.
И разорвались паруса, сломались весла,
А дни текли, и декабри сменили вёсны,
И захотелось мне к друзьям, которых предал,
Когда был Богом и земных забот не ведал.
Но люди людям Бога не прощают.
И в человеке Бога укрощают.
Меня друзья, конечно, не простили,
Хотя к доске гвоздьми не пригвоздили.
Но вот я вижу вновь кусочек неба,
И вновь глотаю небо с коркой хлеба,
И вновь ко мне плывёт кораблик счастья,
И плещут волны Божьего участья.
Так что ж теперь мне делать,
что ж мне делать?
Приемлю всех — купцов и рыжих девок,
Плыву на корабле — не возвращаюсь
И расстаюсь с друзьями,
не прощаясь.
