Добрый вечер, друзья. Сегодня день рождения Владимира Набокова. Обычно его вспоминают как автора «Лолиты» или «Дара», а он ведь начинал со стихов и стихами же закончил свой путь. Для него поэзия была не просто рифмованными строчками, а особым зрением.
Набоков не терпел пустых красивостей. Его глаз был устроен как у человека, который рассматривает бабочку: каждый узор на крыле, каждое пятнышко имеют значение. И сами бабочки для него были не просто увлечением, а настоящим утешением. Превращение гусеницы в куколку, а потом в бабочку для него было доказательством, что жизнь не кончается, когда мы перестаём её видеть. Что за видимым концом всегда есть продолжение, только в другой форме.
Поэтому в его стихах так много простых вещей, увиденных по-новому. Отражение пальто, висящее на стуле, запах старой веранды, луч света на стене - всё это для него не мелочи, а знаки, что мир гораздо больше и сложнее, чем кажется. Он умел через деталь показать целое.
Его стихи не всегда легко читать. Он не упрощает жизнь, не даёт готовых ответов. Но именно за это его и стоит читать сегодня - за трезвость взгляда и за редкое умение видеть свет даже в самых обыденных вещах.
В день рождения поэта хорошо бы просто открыть томик его стихов и прочесть пару страниц медленно, вглядываясь в слова, как он сам вглядывался в узор на крыльях бабочки.
О, любовь, ты светла и крылата,-
но я в блеске твоем не забыл,
что в пруду неизвестном когда-то
я простым головастиком был.
Я на первой странице творенья
только маленькой был запятой,-
но уже я любил отраженья
в полнолунье и день золотой.
И, дивясь темно-синим стрекозкам,
я играл, и нырял, и всплывал,
отливал гуттаперчевым лоском
и мерцающий хвостик свивал.
В том пруду изумрудно-узорном,
где змеились лучи в темноте,
где кружился я живчиком черным,-
ты сияла на плоском листе.
О, любовь. Я за тайной твоею
возвращаюсь по лестнице лет...
В добрый час водяную лилею
полюбил головастик-поэт.
Владимир Набоков
1