Уже почти три месяца мы вместе погружаемся в звонкий мир Поэтов и их Творений. Вспоминаем времена и Судьбы. Вместе проходим через столетия, страны и континенты. Плывем по реке в Китае, смотрим на закат Индии, чувствуем утреннюю песню птиц где-то на берегу Залива. Каждый получает своё. То, на что настроен тонкий камертон Души. То, что видит Сердце. Какие-то стихи расправляют Крылья, какие-то заставляют задуматься. Тогда, когда ваше сердце входит в резонанс с голосом Поэта, обязательно следует отклик. И совсем неважно, если сегодня стихи не отозвались. Быть может завтра, в другом состоянии, в другом пространстве они отозовутся. Просто пробуем слушать, просто пробуем слушать. Голоса со страниц. Голоса вне времени. Голоса Поэтов…
И должны оставаться живыми. Пусть верит перу
жизнь, как истина в черновике.
Поэты в миру оставляют великое имя,
затем, что у всех на уме — у них на языке.
Но им все трудней быть иконой в размере оклада.
Там, где, судя по паспортам — все по местам.
Дай Бог им пройти семь кругов беспокойного лада,
По чистым листам,
где до времени — все по устам.
Поэт умывает слова,
возводя их в приметы
подняв свои полные ведра внимательных глаз.
Несчастная жизнь!
Она до смерти любит поэта.
И за семерых отмеряет.
И режет. Эх, раз, еще раз!
Как вольно им петь.
И дышать полной грудью на ладан…
Святая вода на пустом киселе неживой.
Не плачьте, когда семь кругов беспокойного лада
Пойдут по воде над прекрасной шальной головой.
Пусть не ко двору эти ангелы чернорабочие.
Прорвется к перу то, что долго рубить и рубить топорам.
Поэты в миру после строк ставят знак кровоточия.
К ним Бог на порог.
Но они верно имут свой срам.
Поэты идут до конца.
И не смейте кричать им — Не надо!
Ведь Бог… Он не врет, разбивая свои зеркала.
И вновь семь кругов беспокойного, звонкого лада глядят
Ему в рот, разбегаясь калибром ствола.
Шатаясь от слез и от счастья смеясь под сурдинку,
свой вечный допрос они снова выводят к кольцу.
В быту тяжелы.
Но однако легки на поминках.
Вот тогда и поймем, что цветы им, конечно, к лицу.
Не верьте концу.
Но не ждите иного расклада. А что там было в пути? Метры, рубли…
Неважно, когда семь кругов беспокойного лада
позволят идти, наконец, не касаясь земли.
Ну вот, ты — поэт… Еле-еле душа в черном теле.
Ты принял обет сделать выбор, ломая печать.
Мы можем забыть всех, что пели не так, как умели.
Но тех, кто молчал, давайте не будем прощать.
Не жалко распять,
для того, чтоб вернуться к Пилату.
Поэта не взять все одно ни тюрьмой, ни сумой.
Короткую жизнь. —
Семь кругов беспокойного лада —
Поэты идут. И уходят от нас на восьмой.