Но самый главный его жест — это уход. Он не умер, а просто перестал писать и уехал торговать оружием в Африку. Его молчание стало громче любых слов. Оно говорило: поэзия — это не про написание текстов. Это про то, чтобы прожить жизнь как единственное и настоящее произведение, даже если для этого нужно отвернуться от славы.
Ведь, наверное, его короткая, ослепительная судьба — не ответ, а вопрос, обращённый к каждому: а где проходит граница между искусством и жизнью?
Спокойного октябрьского вечера.
Под липами на променаде
Кафе кругом открыты поздно,
Искрятся люстры в лимонаде!
Гулять зовет июньский вечер,
Цветенье лип вгоняет в сон,
И ветерок едва заметен,
Шум городской со всех сторон.
Ну а в ветвей изящной рамке
Зияет чудо полотно —
Булавкой звездочки в огранке,
Что к небесам прикреплено.
Ах эта ночь в Семнадцать лет
Шампанского хмельней,
И очень хочется пьянеть,
Мечтая всё о ней!
А сердце, словно Робинзон.
Гуляет по волнам,
И наяву, как дивный сон,
Является она!
Под руку с чопорным отцом…
Нельзя за ней бежать!
Но, будучи совсем юнцом,
Нельзя и упускать!
И вот всё лето ты влюблен,
Сонеты пишешь ей,
И вот в безумии своем
Теряешь ты друзей.
Но твой она не ценит дар,
Сказав, что ты смешон!
Тогда ты снова на бульвар,
И снова ты влюблен…