Владимир Иосифович принадлежал к тому славному поколению, что дало Иосифа Бродского, Льва Лосева, Сергея Довлатова – ленинградцев, вошедших в литературу в 60-е. Бродский стал первым поэтом поколения, Довлатов – первым прозаиком.
Уфлянд остался одним из самых любимых. Сам Владимир Уфлянд зарабатывал на жизнь переводами, написанием либретто для музыкальных театров, текстов для детских телепередач, сценариев и диалогов для кино, музыкальных куплетов, публикацией детских стихов. «Взрослая» поэзия Уфлянда распространялась в самиздате, в Ленинграде его не печатали. Иосиф Бродский посвятил Уфлянду не одно стихотворение, называя его одним из своих учителей.
Я обязательно посвящу прекрасному и ироничному поэту отдельную встречу, а сегодня просто предлагаю почитать одно из самых любимых моих стихотворений.
Промеж невырубленных дров
вода, похожая на позолоту,
закроет грубую чеканку троп.
И журавли потянутся к Алжиру.
Подкинет поезд дым и крикнет им: Лови!
И долго будут пассажиры
смеяться над открытием любви.
Потом укладываться станут ночевать.
А даль в окно подкинет лесу.
Но ты не чувствуй ничего.
Старайся путешествовать нетрезвым.
С осколком папиросы на губе
проснись, когда вокзал незастекленный
(он незначителен) в твое купе
вонзит охапку золотого клена.
Вагон и ветер как его помощник
припомнят много оперетт.
Ольха бросаться будет на подножки.
А проводник не выйдет отпереть.
Земля — не сложенные ль две ковриги?
Так почему она доской легла?
Твой поезд не задев и боком Риги,
вдруг врежется в Калининград.
Ты вылезешь и не удержишь возглас:
— Товарищи! Как много сил!
А клена золото, простившись с паровозом,
сдай в ювелирный магазин.