А хочешь, подарю тебе звезду, Которая зажглась в зените лета,
И не уходит даже на рассвете, Неся покой, тепло и красоту… Лови! Я ею тоже обогрета.
А хочешь, подарю тебе цветы?
Они с лугов заоблачно-летящих,
И запах их, нездешний, чуть горчащий,
Напомнит радость чистой высоты…
Без высоты нет смысла в настоящем.
И не уходит даже на рассвете, Неся покой, тепло и красоту… Лови! Я ею тоже обогрета.
А хочешь, подарю тебе цветы?
Они с лугов заоблачно-летящих,
И запах их, нездешний, чуть горчащий,
Напомнит радость чистой высоты…
Без высоты нет смысла в настоящем.
А хочешь, подарю тебе стихи? Они приходят сами, как ответы,
На все вопросы, знаки и запреты,
Смывая страх, прощая все грехи…
Хотя… Они однажды канут в Лету.
А хочешь, подарю тебе любовь?
И солнце брызнет счастьем сквозь ресницы,
И нежностью разрушатся границы,
И на ладони — бабочки из снов…
И каждый день пусть дольше века длится !
Борис Пастернак
***
И было этим летом так отрадно
Мне отвыкать от собственных имен
В той тишине почти что виноградной
И в яви, отработанной под сон.
И музыка со мной покой делила,
Сговорчивей нет в мире никого.
Она меня нередко уводила
К концу существованья моего.
И возвращалась я одна оттуда,
И точно знала, что в последний раз
Несу с собой, как ощущенье чуда…
Мне отвыкать от собственных имен
В той тишине почти что виноградной
И в яви, отработанной под сон.
И музыка со мной покой делила,
Сговорчивей нет в мире никого.
Она меня нередко уводила
К концу существованья моего.
И возвращалась я одна оттуда,
И точно знала, что в последний раз
Несу с собой, как ощущенье чуда…
Анна Ахматова
***
Когда теряет равновесие твоё сознание усталое,
когда ступеньки этой лестницы
уходят из под ног, как палуба, когда плюёт на человечество твоё ночное одиночество, — ты можешь размышлять о вечности
и сомневаться в непорочности
идей, гипотез, восприятия произведения искусства,
и — кстати — самого зачатия Мадонной сына Иисуса.
Когда теряет равновесие твоё сознание усталое,
когда ступеньки этой лестницы
уходят из под ног, как палуба, когда плюёт на человечество твоё ночное одиночество, — ты можешь размышлять о вечности
и сомневаться в непорочности
идей, гипотез, восприятия произведения искусства,
и — кстати — самого зачатия Мадонной сына Иисуса.
Но лучше поклоняться данности
с глубокими её могилами, которые потом, за давностью, покажутся такими милыми.
Да. Лучше поклоняться данности
с короткими её дорогами, которые потом до странности покажутся тебе широкими, покажутся большими, пыльными, усеянными компромиссами,
покажутся большими крыльями,
покажутся большими птицами.
с глубокими её могилами, которые потом, за давностью, покажутся такими милыми.
Да. Лучше поклоняться данности
с короткими её дорогами, которые потом до странности покажутся тебе широкими, покажутся большими, пыльными, усеянными компромиссами,
покажутся большими крыльями,
покажутся большими птицами.
Да. Лучше поклоняться данности
с убогими её мерилами,
которые потом до крайности, послужат для тебя перилами
(хотя и не особо чистыми), удерживающими в равновесии
твои хромающие истины
на этой выщербленной лестнице.
с убогими её мерилами,
которые потом до крайности, послужат для тебя перилами
(хотя и не особо чистыми), удерживающими в равновесии
твои хромающие истины
на этой выщербленной лестнице.
Иосиф Бродский