Бесшабашная удаль гусар в бою (ведь они, как легкая кавалерия, находились на самом острие атаки) не могла не компенсироваться разгульной удалью в тылу. Те, кто ходили ближе всего к Смерти, хотели быть и ближе всего к Жизни. Во всех её проявлениях. Радоваться, дышать, любить, петь…
И писать Стихи…
Сегодня день рождения Дениса Васильевича Давыдова (1774-1839). Отчаянного гусара и талантливого Поэта. Романтичного и смелого. Мастера Слова и клинка.
Родившейся в семье военного, он не мог и подумать о другой карьере. Вот как описал Денис Давыдов в третьем лице свои первые шаги на военном поприще :«Наконец привязали недоросля нашего к огромному палашу, опустили его в глубокие ботфорты и покрыли святилище поэтического его гения мукою и треугольною шляпою». Покрыли именно мукою. Её использовали вместо пудры.
А дальше войны с Наполеоном, где Давыдов не один раз отличился, лихие атаки, ранения, снова бои. После Бородинского сражения Давыдов организовывает первый партизанский отряд. Правда, для того, чтобы обозленные французской армией крестьяне не подняли на вилы, ему приходится отпустить бороду. Снова бои. Взятие Лейпцига маленьким отрядом. Ордена, чин генерал-лейтенанта. И Стихи,стихи, стих. Стремительные и красочные, как гусарская лава в атаке. Нежные и романтические, как вечер на бивуаке. Стихи глубокого и искреннего Поэта. Не случайно, Денису Давыдову посвятили свои работы лучшие поэты: от Жуковского и Пушкина до Смелякова и Рождественнского.
Непобедимый партизан,
В горячих схватках в честь народа
Крутил он вихрем доломан.
Гусарской саблею сверкая,
Строфу свою рубя сплеча,
Он знал, что муза, «дева рая»,
Куда как сердцем горяча!
За словом он в карман не лазил,
Вельмож Олимпа звал на ты,
Кутил, не вовремя проказил,
Служил заветам красоты.
И обойденным генералом,
В Москве, в отставке, свой халат
Предпочитал придворным балам
И пестрой радуге наград.
К неуспокоенным сединам
Внушив насмешливый почет,
Остался он Беллоны сыном
И среди старческих невзгод.
Лихой гусар, любил он струнность
Строфы с горчинкой табака,
И, волей муз, такая юность
Eму досталась на века.
Чтобы гусар, питомец славы,
Любил лишь только бой кровавый
И был отступником любви.
Амур не вечно пастушком
В свирель без умолка играет:
Он часто, скучив посошком,
С гусарской саблею гуляет;
Любовным пламенем питает —
И тем милей бывает он!
Мешает звук любовных слов;
Он так и нам под доломаном
Вселяет зверство и любовь.
В нас сердце не всегда желает
Услышать стон, увидеть бой…
Ах, часто и гусар вздыхает,
И в кивере его весной
Голубка гнездышко свивает…
***
Тебе легко — ты весела,
Ты радостна, как утро мая, —
Ты резвишься, не вспоминая,
Какую клятву мне дала!..
Ты права. Как от упоенья,
В чаду кадильниц, не забыть
Обет, который, может быть,
Ты бросила от нетерпенья.
А я?.. Я жалуюсь безжалостной судьбе,
Я плачу, как дитя, приникнув к изголовью,
Мечусь по ложу сна, терзаемый любовью,
И мыслю о тебе… и об одной тебе!
***
Все тихо! и заря багряною стопой
По синеве небес безмолвно пробежала…
И мгла, что гор хребты и рощи покрывала,
Волнуясь, стелется туманною рекой
По лугу пестрому и ниве молодой.
Блаженные часы! Весь мир в отдохновенье!
Еще зефиры спят на дремлющих листах,
Еще пернатые покоятся в кустах,
И все безмолвствует в моем уединенье…
Но, боги! Неужель вы с мира тишиной
И чувств души моей порывы усмирили?
Ужели и во мне господствует покой?..
Уже, о счастие! не вижу пред собой
Я призрак грозный, вечно милый,
Которого нигде мой взор не покидал…
Нигде! ни в шумной сече боя,
Ни в бранных игрищах военного покоя!..
О ты, что я в тоске на помощь призывал,
Бесчувствие! О дар рассудка драгоценный,
Ты, вняв мольбе моей смиренной,
Нисходишь наконец спасителем моим.
Я погибал… Тобой одним
Достигнул берега, и с мирныя вершины
Смотрю бестрепетно, грозою невредим,
На шумные валы бездонныя пучины!..
А ты, с кем некогда делился я душой
И кем душа моя в мученьях истощилась…
Утешься: ты забыта мной!..
Но, ах, почто слезой ланита окропилась?
О слезы пламенны, теките! Я свои
Минуты радости от сих минут считаю
И вас не от любви,
Но от блаженства проливаю!
***
Море воет, море стонет,
И во мраке, одинок,
Поглощен волною, тонет
Мой заносчивый челнок.
Но, счастливец, пред собою
Вижу звездочку мою —
И покоен я душою,
И беспечно я пою:
Молодая, золотая
Предвещательница дня,
При тебе беда земная
Недоступна до меня.
Но сокрой за бурной мглою
Ты сияние свое —
И сокроется с тобою
Провидение мое!
***
Вечерний звон, вечерний звон, —
Как много дум наводит он!
Не тот, что на закате дня
Гудит в стенах монастыря,
Но тот, что пасмурной порой Поется девой молодой…
Вечерний звон, вечерний звон, —
Как много дум наводит он!
Как он мучителен и мил!
Как он мне чувства возмутил, Когда впервые звук его Коснулся слуха моего!..
То был не звук, но глас страстей,
То говор был с душой моей!
Вечерний звон, вечерний звон, —
Как много дум наводит он!
Все вторило в природе ей: Луна средь облачных зыбей, Пустыня в сумрачной тиши
И ропот девственной души, Терзаемой любви тоской,
И очи, полные слезой!.. Вечерний звон, вечерний звон, —
Как много дум наводит он!