Добрый вечер, друзья. Имя Кобаяси Исса я впервые услышал не из антологии, а из одной из самых странных, почти сюрреалистических книг Стругацких — «Улитка на склоне». Там лес живёт своей абсолютно чужой, равнодушной жизнью, а человек тщетно ищет. Выход или смысл. И эпиграф. «Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи Вверх, до самых высот!» Как пароль. Как знак из чащи. Среди расплывающейся реальности возникает Поэт — и его взгляд так прост, что всё лишнее исчезает. Улитка на склоне Фудзи. Медленно. Без цели — и всё же с внутренней необходимостью. И ты вдруг понимаешь: это и есть ты, а мир — непонятная гора вокруг. Странное родство — Исса и Стругацкие. Но в их туманной, такой Петербургской, прозе он оказывается на месте. Естественно. Поэт часто говорит о том же: о хрупкости, об исчезновении, о тихом упрямстве идти, не зная куда. Сегодня, в его день рождения , вспоминая об Иссе, я возвращаюсь к этому голосу. Он не говорит о великом — он просто смотрит, как муха трёт лапки. Весь — из малого: капли, насекомые, закатный свет. И через это малое — бездна. Та же, к которой герои Стругацких прикасаются сквозь чащу, не находя слов. Как обрыв, на краю которого сидит главный герой. Улитка не знает Фудзи. Она просто движется. В этом движении — надежда без обещаний. И когда читаешь повесть, а потом его хайку, кажется: это одно и то же. Один взгляд в туман, где исчезает тропа — и всё же ты идёшь.
Наша жизнь – росинка.
Пусть лишь капелька росы
Наша жизнь – и все же…
***
Чужих меж нами нет!
Мы все друг другу братья
Под вишнями в цвету.
***
Лист опавший поймал
и лапкой прижал осторожно
котенок смешной...
***
Ласточка на закате!
Заботами завтрашнего дня
Переполнено сердце.
***
Какая чистюля,
Потирает лапки муха -
Пускай живёт!
***
В полуденный час
Растворяюсь – один-одинешенек —
В лазурном небе.
***
Вот выплыла луна,
И самый мелкий кустик
На праздник приглашен.
***
О да, я знаю, это по мне
Колокол вечерний звонит,
Но в тишине прохладной я дышу…
Кобаяси Исса